Кто такая Мод Диксон?: читать начало книги онлайн

Женщина осталась одна.

Ее взгляд задержался на потолке, испещренном коричневыми водяными потеками. Она попыталась сесть, но помешал гипс на левом запястье. И тут она почувствовала боль – болело все.

Она посмотрела на пустой стул, на котором раньше сидел мужчина, называвший ее мадам Вилькок. Информация казалась важной, но поместить ее в какой-либо значимый контекст не удавалось. Она снова закрыла глаза.

Через несколько минут – а может, и часов – занавеску снова отдернули. Медсестра вернулась с другим мужчиной.

– Мадам Уилкокс, – обратился он к ней. – Я рад, что вы пришли в себя.

Он говорил по-английски гораздо четче, чем большинство носителей языка, старательно отделяя каждое слово.

– Я доктор Тази. Я был на вызове, когда вас привезли вчера вечером с переломом двух ребер, сломанным запястьем и гематомами на лице и теле. Мне сказали, что вы попали в автомобильную аварию. Мы часто сталкиваемся с подобными травмами, вызванными подушками безопасности. Вам повезло, могло быть и хуже.

Медсестра, словно по сигналу, протянула ей одноразовый стаканчик с водой и большую белую таблетку.

– Гидрокодон. Снимет боль, – сказал доктор. – Я вернусь после полудня, чтобы оценить ваше состояние, но не вижу причин задерживать вас до завтра. А пока отдыхайте, мадам Уилкокс. – Он вышел, медсестра тут же выскользнула следом.

Мадам Уилкокс. Она беззвучно произнесла имя. Хелен.

Свет исчез, и ею снова овладел сон.

Часть I

1

Две девушки поднимались по узкой лестнице на звуки смеха и музыки. Флоренс Дэрроу, шедшая впереди, провела рукой по красной кирпичной стене.

– Есть что-то извращенное в том, чтобы проводить здесь издательские вечеринки, – сказала она.

Обе они работали ассистентами редактора в «Форрестер Букс», и сегодня был корпоратив, который каждый год устраивали на втором этаже темного бара «Библиотека», оформленного по мотивам попсовых книжек.

– Это все равно что проводить саммит ООН в Диснейленде.

– Точно, – вполголоса согласилась Люси Ганд. Во время подъема узкое платье ее задралось и теперь собралось на бедрах.

Они добрались до бара и вошли внутрь осматриваясь. Вечеринка началась всего полчаса назад, но над толпой, будто смог, уже висел громкий гул. Почти сотня человек – с некоторыми они вместе работали, многих видели впервые – успела сбиться в группки. Флоренс не хотела приезжать слишком рано, но рассчитывала, что они найдут для себя местечко. Девушки оглядели помещение в поисках знакомых и дружелюбных лиц, но никого не нашли.

– Может, сначала выпьем? – предложила Флоренс.

Люси кивнула.

Обе начали работать в «Форрестере» почти два года назад, и Флоренс сразу почувствовала безоговорочную преданность со стороны Люси.

По идее, Люси была именно такой подругой, какую Флоренс надеялась обрести в Нью-Йорке, – выросла в Амхерсте, в семье преподавателей английского языка на кафедре местного университета; отец был автором подробнейшей биографии Натаниэля Готорна. Флоренс провела с ними свой первый День благодарения после переезда: она пришла в восторг, обнаружив, что их старый, заполненный книгами дом находится совсем рядом с домом Эмили Дикинсон. Это была та интеллектуальная идиллия, о которой Флоренс всегда мечтала и намека на которую не было в тесной квартире ее матери в Порт-Ориндже.

Однако в действительности Люси не хватало уверенности и интеллектуальной искушенности, которая Флоренс казалась естественной для девушки, выросшей в такой среде. Люси была мучительно застенчива, и Флоренс иногда подозревала, что мать посоветовала ей завести в Нью-Йорке хотя бы одну подругу и тогда все у нее будет в порядке. Флоренс была первой, кого Люси встретила в «Форрестере».

Они никогда по-настоящему не были вовлечены в жизнь компании, главным образом потому, что Люси не пыталась, а Флоренс не преуспела. А поскольку Флоренс оборвала все связи со старыми друзьями из Флориды – свое прошлое она представляла в виде гангренозной конечности, которую ради высшего блага следовало отрезать, – Люси, в сущности, была ее единственной подругой.

Сквозь толпу, мимо длинного стола, заваленного виноградом и сыром, они пробрались вглубь зала к внушительному бару из красного дерева. Бармен в черном атласном жилете улыбнулся кому-то, глядя поверх их голов. Они, по-видимому, не попадали в категорию тех, кто заслуживал его безраздельного внимания. Люси привыкла к тому, что ее не замечают, казалось даже, что ее это вполне устраивает, но Флоренс, имевшую достаточный успех у мужчин, задевало, когда ее игнорировали.

Флоренс нельзя было отказать в привлекательности, но первое, что неизменно бросалось в глаза, – это ее бледность. Казалось, она выросла в бункере, а не под солнцем Флориды. Свидетельство того, что ей следовало родиться в другом месте, думала она не без удовольствия. Ее светлая кожа легко краснела, то ли от застенчивости, то ли от страсти, как будто Создатель не мог выбрать между конкурирующими импульсами чистоты и похоти. Некоторым мужчинам это казалось очаровательным, но многих отталкивало. А еще у нее были темные, почти черные глаза и светло-каштановые кудри, торчащие, как у Медузы Горгоны. Несмотря на сотни долларов, которые за все эти годы ее мать потратила на гели, спреи и кремы для укладки, Флоренс так и не научилась с ними справляться.

– Что будете пить, дамы? – спросил бармен привычным тоном. Свет играл на его жестких прядях. Флоренс представила, как они хрустят под пальцами, словно покрытая инеем трава.

Люси указала на плакат с рекламой фирменного коктейля.

– Я, наверное, попробую этот, с «Дюарсом».