— Определенно так и подумала. И это не так. Я имею в виду, секс — это секс, и он чертовски великолепен. Я не могу дождаться, когда ты снова окажешься подо мной, не пойми меня неправильно. Но дело не в этом. Не только в этом.
У меня пересохло во рту, когда он снял перчатки и положил куриные крылышки на мою тарелку.
— Так… в чем дело? — спросила я. — В чем еще?
Рик вручил мне сервировочные ложки и наблюдал, как я накладываю себе салат.
— Это зависит…
— От чего?
— От тебя.
— От меня?
Он кивнул.
— Да, от того, чего ты хочешь.
Я сбрызнула свою зелень оливковым маслом.
— В последний раз, когда я проверяла, платили вы. Так что, конечно, это зависит от того, чего хотите вы, разве нет?
Рик покачал головой.
— Все не совсем так. — Он заставил себя съесть несколько огуречных звездочек. — Видишь ли, мы хотим… многого… мы хотим… кого-то…
Кусочек помидора у меня во рту неожиданно показался огромным. Я изо всех сил старалась прожевать его и с трудом проглотила.
— Кого-то? Больше чем…
— Больше чем трах раз в неделю по субботам, да. — Он сделал глоток воды, но его взгляд не покидал меня. — Гораздо больше этого.
Я почувствовала, как от моего лица отливает кровь. Гораздо больше этого. Что могло быть больше? Живущая в доме шлюха? Секс-рабыня? Горничная? Девушка?
Он замахал руками. Поднял их.
— Прости, мне не стоило ничего говорить. Слишком много, слишком скоро.
— Нет, — проговорила я. — Это просто… я не… — Я вздохнула. — Я просто не совсем уверена, как это все работает. Я лишь прочитала пару писем читателей Glitz (Примеч. журнал), и все это звучало так легко, круто и гламурно. И сексуально. Это звучало сексуально.
— Нет никаких правил, — сказал он. — Это просто люди. Люди хотят разных вещей. Нам просто нужно найти зону, где это будет для нас работать.
— Да, — согласилась я. — Думаю, так.
Я понятия не имела, в какой зоне может оказаться такой парень, как Карл. От этой мысли мои ноги превратились в желе.
— Лично я… — начал Рик. — Я хочу веселья. Дружеского общения. Кого-то, кто заставит нас смеяться. Ту, что подойдет. Кого-то доброго. Кого-то, кто с готовностью примет член, а на следующее утро все еще будет хотеть большего.
Мои щеки горели.
— А что потом?
Он пожал плечами.
— А потом она останется. Возможно. Если это то, чего она захочет.
— Останется?