— Вот это дело, — говорит Вацис.
— Ура…а…а!.. — разносится по лесу.
Мы прислушиваемся. Минометный и пулеметный огонь перекрывает мощное «ура». Удалось ли нашим прорваться? Переправятся ли они через реку?
Атака отбита. Бой утихает. Раздаются лишь одиночные выстрелы.
— Прорвались?
— Нет, — угрюмо отвечает Вацис. — Крепко держатся, гады…
К ночи стрельба совсем стихает. Только время от времени взметнется вверх ракета и упадет, описав в небе полукруг. Вдали гудят машины. У нас в лесу этот гул еле слышен. Зато отлично слыхать, как заливаются соловьи в кустах над ручьем.
Наши малыши спят в убежище. Мы тоже дремлем, сидя на земле и упираясь спинами в сосновые стволы. Со мной рядом сидит Вацис, за ним — его мать, напротив — моя мама. Поодаль расположились другие жители нашей деревни. Наспех вырыты землянки. Тут же и скотина. Похоже на цыганский табор. А соловьям, кажется, ни до чего дела нет. Так и заливаются, так и заходятся.
— Вацис, слышишь?
— Что? — Вацис поднимает голову.
— Да соловьи же.
— Шут гороховый.
Я смотрю на своего друга. Да, он сильно переменился. И не только он один. Мне вот тоже мама все время говорит: «Ты совсем не смеешься, Йеронимас. А был такой смешливый». Да, был, но тогда был отец и не было войны… Не было…
— Привет!
Должно быть, партизаны иначе не умеют. Всегда они возникают неожиданно и как раз тогда, когда меньше всего надеешься их увидать. Мы растерянно моргаем, а рядом с нами уже стоят доктор и партизан Антанас. Но почему они так и не сняли немецкие мундиры? Хотя не в этом дело, а в том, что партизаны тут, в самом логове врага. Значит, все будет в порядке, значит, всыплют фашистам.
Партизаны здороваются со всеми. Доктор узнает Вациса. О, он никогда не забудет, как было у насыпи. Доктор так и говорит матери Вациса, благодарит. Потом он начинает смотреть по сторонам. А что разглядишь ночью? Всюду одни тени, клочья темноты.
— Где же Оля, Казис?
Мама отводит доктора к нашей землянке. Доктор светит фонариком. Дети спят. В убежище тепло, и они знай спят себе.
— В лесу надежнее, чем в деревне, — говорит доктор. — Немцы леса, как огня, боятся. Не сунутся. Думаю, последнюю ночь вы тут.
Пока доктор смотрит на ребятишек и шепчется с мамой, партизан Антанас спрашивает:
— В деревне есть лодки?
— Немцы отобрали, — отвечает Вацис! — Но одна есть.
Вацис правду говорит. Мы с ним спрятали отцовскую лодку у насыпи, в самой чаще ивняка.
Подходит доктор. Антанас ему сообщает, что одна лодка есть.
— Что ж, и одна пригодится, — отвечает доктор.
— Мы покажем, — почти в один голос выкрикиваем мы с Вацисом.
Снова молчание. Легко сказать — покажем. А ведь кругом немцы. Можно нарваться на часового.
— Ах, нет, нет, — говорит мама.
Партизаны задумались.
— Ты объясни, где она, — наконец решает доктор.