— Чего ты переживаешь? — уселась рядом Софья. — Большинство магов раскрываются после тридцати-сорока лет, у тебя ещё куча времени впереди…
— Это ты про аристократов? А напомни мне, что происходит с простолюдинами, которые не остаются в армии?
— Достигают пика к двадцати пяти, после чего не развиваются дальше…
Ну вот, что и требовалось доказать. Эту информацию я уже кучу раз слышал, так что каждый день на счету. А тут валяешься и понять не можешь, что делать дальше.
Оно и понятно, почему так происходит. Потихоньку добираются до тех моментов, пока самим хватает фантазии, а дальше натыкаются на что-то непреодолимое, что сами не способны постичь.
Ладно, придётся реализовывать свой план с Романовыми куда раньше, чем я думал. На меня, судя по всему, напал тот самый ступор, о котором я и думаю.
— Учиться хочу, впитывать знания как губка, — заявил я, подойдя к Никите.
— Учись, — посмотрел он на меня непонимающим взглядом.
— Знания надо. Грамотный учитель. Разрешение от Романова на то, чтобы члены вашего клана делились со мной информацией Ты, например, или Софья с Софией. Ставка — заклинание щита.
Никита перестал тужиться. Это он вторую неделю пытается совершить управляемый переход в состояние своего медведемона. Пока ничего не выходит, но он не отчаивается.
— Мало будет, — задумчиво покачал он головой через минуту.
Понимаю, на что он намекает. Само по себе строение моего щита особо уникальным и не назовёшь, надо учитывать, какое количество времени потребуется на его прорисовку. Самое главное — моё заклинание копирования, что я придумал специально для ускорения создания своей защиты.
Лично у меня пока что не получается приспособить его ещё к чему-нибудь, но какие мои годы? Да и особо не пытался, если честно.
— За это хочу что-то типа доступа к вашей магической библиотеке. Не знаю, как это правильно сформулировать. Думаю, что ты понимаешь, о чем я.
— Срок?
— Мне — навсегда, как и моим будущим отпрыскам.
— Оу…
Ну а чего мелочиться? Пусть думают, соглашаться или нет. Если я дурак, который переоценил важность своей придумки, то от меня отстанут и прекратят эти переговоры. Если нет — попробуют как-нибудь избавиться от этого пункта.
Главное — я пойму, есть ли у них заинтересованность в этом или нет, после чего уже можно будет начинать от этого плясать.
— Передам отцу, но от себя ничего обещать не буду, пусть и попытаюсь продавить его согласие, — медленно произнёс Никита, пребывая в глубокой задумчивости.
Таки да, предложение, как мне кажется, полезное для них. Получить вроде как полезную штуку в обмен на потенциальное согласие, чтобы кто-то обучал простолюдина. Пусть даже потребуют клятву аналогичную той, что дают их члены клана, я не против, пусть и попытаюсь слегка её изменить.
Ладно, это прицел явно не на ближайшие пару дней. Пока Никита свяжется с отцом, пока тот обдумает мой запрос, прикинет, стоит связываться или нет… Неделю-две минимум, не меньше.
Не буду спорить, в моих фантазиях они соглашаются и не показывают свою чванливость. Таки меня можно назвать чуть ли не защитником сына императора, который отвлёк на себя аж двоих из пятёрки потенциальных убийц! Пусть вообще ничего не смог с ними сделать, но выиграл время, что оказалось очень полезным…
Лаборатория где-то неподалёку от Москвы, неопределённое время
— Так-так, очень интересно. Прошло две недели, а голова всё ещё продолжает функционировать. Тело тоже не желает умирать, — бормочет профессор, делая пометки в своём толстом блокноте.
Одного пленника пришлось уничтожить, чтобы выполнить заказ императора. Да и то, не сказать, что это успешно получилось. Ни один из известных учёному способов убийств не сработал на этом странном создании. Лишь мощный взрыв, который разметал остатки тела по герметичному помещению, помог хоть как-то разобраться с этим монстром.
— Хоть как-то… — профессор вслух повторил заветные слова, поглядывая на полку над своей головой.
Там, в закрытой стеклянной банке, на которую наложили бешеные защитные заклинания, скребётся единственный уцелевший палец подорванного перса.
— Как тебя, блин, убить? — профессор вернулся к своей основной задаче.
Старый и опытный мужчина понимал, что подобный результат не устроит императора. Стоит ли говорить, что злой и недовольный Михаил Романов — страшное зрелище. Учёный даже представлять не хотел момент, в котором вся ярость императора направлена именно на него.