Спустя секунду я услышал тихий возглас Эрика:
— Есть!
Снова появилось яркое пламя, оно стремительно взлетело и по дуге направилось ко мне. Когда коллектор встал рядом на двух реактивных струях, я схватил его за «хвост» и потащил домой.
— Как по маслу, — сообщил Эрик. — Я только черпак задействовал, самую малость отщипнул от бока. Теперь у нас есть десять кубических сантиметров инопланетного мяса.
— Здорово, — отозвался я.
С коллектором под мышкой я по посадочной ноге осторожно поднялся к люку. Эрик впустил меня в шлюзовую камеру.
В блаженном искусственном свете бортового дня я освободился от заиндевелого скафандра.
— Доставь коллектор в лабораторию, — распорядился Эрик. — И не вздумай трогать образец.
Напарник бывает чертовски докучлив.
— У меня мозги имеются, — прорычал я в ответ, — хоть ты их и не видишь.
Мой характер тоже не сахар.
Повисла гулкая тишина; каждый из нас придумывал, как загладить грубость. С этой задачей Эрик справился первым.
— Извини, — сказал он.
— И ты не сердись.
Я покатил коллектор на тележке в лабораторию. Там получил от Эрика дальнейшие инструкции.
— Вот сюда клади, в пустую нишу. «Пастью» вперед. Не спеши закрывать. Поверни коллектор, чтобы встал на направляющие. Вот так. Толкай. Закрывай дверцу. Спасибо, Хоуи, дальше я сам…
За дверцей затарахтело.
— Надо подождать, пока не остынет лаборатория, — сказал Эрик. — Ступай кофейку попей.
— Лучше проверю, все ли у тебя в порядке.
— Кто бы возражал. Давай смажь мои протезы.
Протезы? А что, забавно. Жаль, что не я придумал.
Я нажал кнопку кофеварки, затем открыл большую дверь в передней стене отсека. Эрик смахивал на электрическую сеть, с той лишь разницей, что наверху располагался серый ком мозга. От него и от позвоночника ко всем стенам причудливой формы контейнера из стекла и мягкого пластика тянулись нервы моего напарника — по ним шли сигналы к органам управления кораблем. Что же касается органов управления Эриком (хотя при нем эти слова лучше не произносить), то они были размещены снаружи по бокам контейнера. Размеренно трудится кровяной насос — семьдесят качков в минуту.
— Как я выгляжу? — спросил Эрик.
— Красавчик. На комплимент напрашиваешься?
— Осел! Я еще жив?
— Да, если верить приборам. Но я, пожалуй, немножко тебя остужу.
Сказано — сделано. С тех пор как мы совершили здесь посадку, я постоянно ловил себя на желании поддерживать максимально высокую температуру жидкости Эрика.
— Вроде все остальное в норме, — подытожил я. — Правда, пустеет твой пищевой резервуар.
— Ничего, это последний рейс.
— Да. Прости, Эрик, кофе готов.