– Скучно. Думаю, я тебя убью.
А вот и встрепенулся:
– Нельзя. По законам…
– Ты вторгся в моё пространство. А я просто оборонялась.
Шевелит второй ногой, но, наконец, сдаётся:
– Чего ты хочешь? Извинений?
– Вот уж нет, – усмехаюсь я, закуривая от льдинки. Волоски на руках становятся дыбом. Любая людская сигарета – шлак по равнению с глясарой, – Ты ничуть меня не оскорбил. Среди этого не было правды. Только стандартные штампы.
Снова придирчиво меня осматривает:
– Почему ты переходишь без одежды?
Ещё один. Я вздыхаю:
– Хочу быть свободной. Хотя бы здесь.
– Волк, – говорит он, принюхиваясь, – Ужасный волк.
Пронюхал мою вторую сущность, браво.
– Верно.
– Почему не принимаешь обличье, что привычнее?
– Не хочу забывать, кем являюсь, – говорю я, выдыхая сноп снежинок.
– Раненая? – он кивает на глясару, которую я методично покручиваю между большим и указательным пальцами.
– Да.
– Ты бы поменьше ими баловалась. Окоченеешь.
– Так оно и задумано. Я не хочу чувствовать боли.
Усмехается:
– Чёртовы люди. Разбери вас… Ты Эклипс, верно?
– Да. Также наречена Одиннадцать. Над, если хочешь.
– Это не твои имена.
– Ещё я Кали.
– И это не твоё.
– Имя – штамп. Настоящее меня не передаёт. А эти три подходят.
– Забавно, но да… Так и чего ты хочешь от меня, Эклипс-Одиннадцать-Кали?
– Я собираю истории, – в моих ладонях тлеют остатки холодного пламени, – И как раз сейчас у меня кризис. Очень обяжешь, если чем-нибудь поделишься. Чем-то, что человеческий мозг ещё не сотворил.
– А не много ли хочешь, молодь?