— Это город в Бразилии. Я владелец большой фабрики питательных эссенций собственного изобретение.
— А для чего эти эссенции?
— Это новинка, которая через шесть месяцев получит большое распространение во всем мире. Вам известно, что существуют эссенции цветов для того, чтобы приготовлять туалетную воду, и экстракты из фруктов, чтобы изготовлять сиропы. Но фрукты и цветы здесь ни при чем: это химическое соединение, полученное при помощи дегтя. И, вот, я изготовляю эссенцию, которой вы можете полить в муку или хлеб и они получат вкус котлеты, ростбифа, курицы и т. п. Достаточно нескольких капель.
Море не было таким спокойным, как во время последней поездки.
— С вашего позволение, я удалюсь в каюту, — побледнев сказал Тито и схватился за полость желудка.
— Это не интересует вас? — обиделся химик из Терезины.
— После еды мне тошно слушать о разных блюдах. — И, не вступая больше в разговоры, Тито опустился в каюту, откуда вышел только на восьмой день, чтобы вступить на ароматичные берега Сенегалии.
Дакар.
На пристани между носильщиками-неграми блестели лица арабов и светлые форменные костюмы европейских офицеров.
А где же Кокаина? Ее нет. Если бы она была, то ее сразу же можно было бы заметить по белому платью и сверкающему зонтику.
После выполнения всех формальностей Тито сошел с парохода и направился по улице, которая расстилалась пред ним: налево деревня берберов, направо — европейская; прямо, в глубине, высоко подымался к небесам минарет.
По дороге к нему прицепился мальчишка лет четырех-пяти и неотвязно скулил:
— Mossie, moa avoar belle mere dormire avec vous, dis francs.[22]
Тито не успел отвязаться от одного, как пристал новый:
— Mossie, moa avoar tres belle soeur sept ans, dormir avec vons vingt francs.[23]
На этот раз на помощь ему подошел бывший европеец, владелец довольно приличной чайной, в которой, как он сам объяснил, прислуживали молоденькие берберки: самой старшей было только шестнадцать лет. Он добавил к этому, что местные женщины самые жизнерадостные, потому что в их жилах течет кипучая кровь.
Тито, не желая обидеть предупредительного посредника, ответил так же, как и приятелю-монаху: «Подумаю», — и попросил указать лучшую гостиницу.
— А вот: «Гостиница Франция». На всякий случай возьмите мою визитную карточку.
Швейцар-полиглот засвидетельствовал, что мисс Мод Фабреж остановилась в этом отеле и занимает комнаты 9 и 17.
Тито подсчитал: девять и семнадцать: двадцать шесть, деленное на два, дает тринадцать. Принесет счастье.
— Милый, мой, ты приехал очень неудачно. Через час я должна быть в офицерском клубе, где в честь меня устраивается вечер. Здесь так жарко, что я не успеваю румянит губы: все сходит! Пьерина, в небольшом сундуке есть чулки потоньше, разве не видишь, что эти слишком толстые? В этих можно кататься на коньках. Впрочем, давай какие угодно, только скорей!
Пока Пьерина, стоя перед ней на коленях, снимала и одевала чулки, Мод смотрела на Тито.
— Вижу, что хорошо себя чувствуешь. Ты еще не поцеловал меня. Когда вернусь, поцелую тебя крепко, крепко, но не теперь. Кармин совершенно не держится. Я подурнела?
— Таки да.
— Я и сама знаю. И все же, посмотри, на столике лежит телеграмма.
Тито взял телеграмму.
— Читай громко.
Тито прочел:
— «Barbamus Falabios Tagiko Ramungo Bombay 200.000 Viagarus Wolf».
И спросил:
[22] Мосье, у меня есть красивая мать, которая ляжет с вами за десять франков (искаж. франц.). Belle mere называют мачеху. — Прим. корректора.
[23] Мосье, у меня есть три красивые сестры семнадцати лет, которые лягут с вами за двадцать франков (искаж. франц.). Belle soeur называют свояченицу и золовку. — Прим. корректора.