У зеркала три лица: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ну если ты знаешь хоть одну ведьму-хирурга… – просипела Морана и, почувствовав, как подогнулись колени, без сил навалилась на Ирвина. Тот смачно выругался, прижал Морану к себе и, достав из кармана деревянное родовое кольцо, решительно надел на ее безымянный палец.

Боль тут же ослабла, а вскоре рассеялась вовсе. Может, из-за кольца, а может, потому, что Герда закончила колдовать.

Да уж, кто мог бы представить, что древняя магия троллей перейдет от последней из них к человечьей девчонке? Что для мира пройдут десятки-десятки лет, а Герда так и не угомонится: не отпустит прошлое, не заживет своей жизнью – будет вновь и вновь разрушать чужие.

По вине Герды Морана потеряла силу и ритуальную рощу. А затем семь раз лишалась всего, что успела построить. Семь раз открывала глаза и вдруг находила себя в том же городе, но в новой точке отсчета, а порой – в новом теле. Не чужом, но едва ли знакомом. Семь раз лишалась своей силы, семь раз возвращала ее по крупицам, несмотря на осколок, который при каждой попытке раскалялся и жег изнутри. Так близко к сердцу, что, пропуская удар, оно грозило остановиться.

Но будто этого мало, Герда семь раз стирала воспоминания Кая, исполосовав память его, точно ветошь; семь раз рассказывала про аварию, которой не было; семь раз заставляла верить сказкам, в которых Герда играла главную роль, а Моране полагалось оставаться не за кулисами даже – в подсобке.

И ради чего?

Ни одна из иллюзий, созданных Гердой, долго не продержалась. Случайная встреча Мораны и Кая, перехваченный в толпе взгляд, соприкосновение рукавами, будто в паршивом кино, – что-то да нарушало план Герды. И тогда оковы тролльей магии теряли над пленниками всякую власть: Кай вспоминал, а Морана дышала, не боясь осколка в груди, и сила, пробудившись после долгого сна, вновь горела на кончиках пальцев.

Вот только магия троллей оказалась древнее, чем сила моран, и оттого брала верх; а значит, все начиналось сначала

Герда даже не позволяла им постареть: после очередного временного скачка, они становились такими же, какими были в ночь перед первым. Не молодыми – безвременными.

Конечно, Снежной королеве было не привыкать: унаследовав силу погибших моран и их непрожитые годы, она была обречена хранить свою молодость вечно. Но оказалось, морщинки и седина имели ни с чем не сравнимую ценность – только и они были теперь во власти не времени вовсе, а Герды.

***

Прага, год 1899.

Комната на чердаке была маленькой и темной. Черепичная крыша, остывая после жаркого дня, громко потрескивала, и Морана с непривычки то и дело поглядывала в окно.

— Как ты можешь быть уверен, кто я, если я даже выгляжу по-другому? — Обнаженная, она сидела перед крохотным зеркалом и в свете огарка пыталась рассмотреть свое лицо, как делала не единожды, но всякий раз, так и не найдя ответов, оставалась раздраженной и сбитой с толку.

— Это всего лишь иллюзия. — Кай перехватил в зеркале ее нахмуренный взгляд, мягко улыбнулся и, подойдя сзади, положил ладони на плечи. — Я не могу знать, что видишь ты, но с каждый днем я все яснее вижу тебя прежней.

— У прежней меня было другое лицо. А еще голубоватая кожа со снежным узором и светлые волосы, которые к тому же не осыпались, будто жухлые листья.

— Просто раньше тебе не приходилось самой их расчесывать. Что? Я помню, за тебя это делал какой-нибудь ветер. Ты всем находила работу.

Морана хмыкнула, передвинула зеркало ближе и, огладив пугающе острые скулы, тихо произнесла:

— Кажется, я стала похожа на последнюю морану из вербной рощи.

— Ты говорила, что никогда не встречалась с другими.

— Мы видели друг друга во сне. К тому же, когда я получила их силу, они стали частью меня.

— Хм… Сколько вас было, двенадцать? Хочешь, я их нарисую? — задумавшись, предложил Кай и тут же потянулся за стопкой бумаги.

— Зачем?

— Что, если нас еще куда-то забросит? Так я смогу быстрее тебя узнать.

— Еще куда-то? — Морана скривилась и, не сдержавшись, повысила голос: – Как насчет того, чтобы вернуть все обратно?

— Вернуть что? За годы, что мы пропустили, от рощи ничего не осталось. А твоя сила… ты даже не знаешь, к чему ее приложить. — И, предупреждая возражения, примиряюще добавил: – Ладно, я помню, сейчас разгар лета: давай дождемся зимы и там разберемся.

— Как у тебя все просто. И наверняка все-то ты знаешь.

Кай добродушно рассмеялся и на его взрослом лице появились знакомые ей детские ямочки:

— И с чего ты обо мне такого высокого мнения? Я не знаю, например, как мы здесь оказались и почему проскочили через целую прорву лет. Не знаю, есть ли еще что-то, чего я не помню. Или почему вместо рощи ты оказалась здесь – среди ненавистных тебе людей – и на время лишилась силы. Но главное – я не знаю, как ты не умерла от скуки и никого не убила, прослужив полгода… кем ты была, компаньонкой? У дамы, которая покрылась плесенью и даже из дома не выходила.

— К твоему сведению, я пыталась выжить. В мире, в котором у меня даже малого не осталось и о котором я ничего не знаю.