Читать книгу «Первый. Бывший. Единственный (СИ)» онлайн.

Мальчик сидел на полу, раскачиваясь и заткнув уши руками, да кричал на высоких нотах до хрипоты.

– Ди! Ди! – иногда проскакивало в этих воплях.

– Что за «ди»? – спросил он Татьяну – няню сына.

В моменты истерики речь Матвея менялась до неузнаваемости, почти исчезала. Оставалось полагаться лишь на интуицию и фантазию, чтобы понять, чего он хочет.

– Понятия не имею, – едва ли не плакала женщина.

Кеша сбросил пиджак на диван и осторожно, словно к дикому зверьку, приблизился к сыну.

– Матвей, – тихим голосом начал мужчина. – Скажи папе, что случилось?

– Ди! – запустил книжкой вместо ответа он.

– И чего же он хочет, Дубравин? – ядовито поинтересовалась Загорская, наблюдая за всеми безуспешными попытками мужчины успокоить сына. – Где твои воспитательские способности?

– Уйди, Инга! – рявкнул Иннокентий, а Матвей вдруг всхлипнул да затих.

– Ди… – повторил мальчик, и Дубравина осенило.

Он схватил сына на руки, чем сразу только усилил его истерику, и метнулся в ванную комнату.

Мужчина постелил мягкое полотенце и ссадил Матвея на него, дальше плотно закрыл дверь и замер в полутьме.

Дубравин консультировался со специалистами: такие скандалы у аутистов часто случались вследствие сенсорной перегрузки. Они могли привести к настоящему нервному срыву.

Дома у Матвея было свое «безопасное место». Специально оборудованная ниша в книжном шкафу, куда сын любил прятаться. В пансионате такого не имелось, и Дубравин решил попробовать воссоздать нечто подобное.

Буквально сразу истерика у сына прекратилась.

Поначалу еще слышались горькие всхлипы, но и они вскоре исчезли.

Мужчина даже задышал спокойнее.

Когда с Матвеем случалось подобное, это существенно выбивало Дубравина из колеи. И пусть он прочитал едва ли не тонну спецлитературы, чтобы быть ближе к особенному сыну, но на практике все оказалось намного сложнее, чем в книгах.

Дубравин прислонился к стене и затих. В чем-то он даже понимал Матвея: в темноте и тишине думалось намного легче. Ничего не отвлекало.

Правда, он-то как раз бежал от собственных мыслей, а так это совершенно не получалось сделать…

Через какое-то время они вернулись обратно в комнату. Сын деловито уселся на пол, высыпал вокруг себя цветные маркеры, раскрыл альбом для рисования и опять выпал из реальности.

– Что здесь произошло? – обратился Дубравин к его няне.

– Я-а…

– Не просто так же Матвей устроил истерику?

– Ой, я тебя прошу, Дубравин, – фыркнула Инга. – Что ты за расследования развел из-за сущего пустяка? Бывай ты чаще с сыном, и знал бы, что истерика – его второе имя.

– Я не тебя спрашиваю, – сказал мужчина. – Нина?

– Я не знаю, я всего-то вышла, чтобы обговорить с поваром сегодняшнее меню для мальчика, – пустилась в объяснения няня. – Матюшенька!

Пока они отвлеклись на разговор, он выбрал полем для рисования пол и собственную одежду.

– Здесь рисовать нельзя, – принялась наставлять мальчика женщина. – У тебя есть для этого альбом.