– …тебя люблю сильнее, – выдохнул пока еще муж.
Мне хотелось оглохнуть, чтобы не слышать его. Раньше эти слова приносили мне счастье, а теперь вызывали лишь очередной залп острой боли. У меня уже почти сил не осталось держать лицо перед Дубравиным, я сдавала позиции этой невыносимой агонии.
– Я тебе не верю. Не ходи за мной. Не хочу тебя видеть.
– Вась!
– Дай мне дышать, Дубравин! – вызверилась я. – Рядом с тобой я теперь задыхаюсь. Неужели не видишь?
– Мы еще обязательно поговорим. Немного позже, – словно бы сам себя уговаривал он.
Я же припустила вперед. Подальше от мужа. Подальше от его ужасного предательства. Подальше от боли.
Впрочем, от последней мне сбежать все равно бы не удалось. Она поселилась внутри меня и теперь жестоко отвоевывала территории, занимала все вокруг, уничтожала круг за кругом. По ее следам шагали черная тоска, ненависть и… зловещая пустота.
И хоть Дубравин не стал догонять, а меня все равно не покидало чувство, что я бегу в капкан.
До машины я добралась быстро. Как завела мотор, не помню. Просто сорвалась с места и помчала вперед. Даже дороги не разбирала толком.
В какой-то момент пошел дождь. Стремительно потемнело. Еще и подмораживать стало.
– Что я тебе такого сделала, Дубравин?! – плакала я в пустоту салона. – За что?
Это были глупые наивные вопросы, на которые даже ответов не требовалось. Но вот в моменты отчаяния, когда тебе сделали по-настоящему больно, очень хочется выяснить, почему именно тебе и за что. Хотя потом прекрасно понимаешь, что ни к чему эти ответы, даже получи ты их, не приводят. Легче же все равно не становится.
Перед моими глазами то и дело всплывало лицо маленького мальчика, и меня прошивало болью, точно в груди раз за разом проворачивали кинжал.
Самое удивительное, что больше всего я жалела даже не о потере Кеши, а о потере того несбывшегося, которое себе намечтала: семьи, любимого, детей…
«И жили они долго и счастливо» оказалось не про меня. Это было особенно горько.
За собственной драмой я даже не заметила, как машину занесло. Я потеряла управление и… врезалась в дерево.
Удар и темнота стали необходимой точкой во всем случившемся.
ГЛАВА 17
Дубравин
– Ты взял другого юриста? – ворвался Богомолов в его кабинет.
– И тебе доброго утра, Стас, – сказал Дубравин, не отрывая взгляда от монитора ноутбука. Работы накопилось много, за делами и о личных проблемах было некогда думать. Впрочем, даже эта техника отвлечения давала сбои: Вася не выходила из его мыслей. – Где пожар?
– Я узнал, что для подготовки развода ты вдруг поменял юристов. Зачем?
– Я должен держать перед тобой отчет? – Иннокентий бросил заинтересованный взгляд на друга.
– Ты мне больше не доверяешь? – изменился в лице Богомолов.
Это был интересный вопрос, ответ на который Дубравин раньше дал бы, не задумываясь, а теперь… Слова Васи крепко засели у него в голове, посеяли зерно сомнений, которое упало на благодатную почву и дало всходы.
Вместо того чтобы поделиться с другом своими соображениями, как делал всегда, он скрывал промежуточные результаты частного расследования. Детектив нарыл интересные факты…
Вася не бросалась словами, она подала заявление в полицию. Когда Дубравин смотрел видео, где его жену едва не сбила машина, у него, казалось, сердце перестало биться.
Нарушителя пока не удалось найти, но Иннокентий не собирался сдаваться, он хотел достать этого смертника даже из-под земли. Чтобы туда же и упокоить.
– А есть причины?