Дубравин поджал губы.
– Не уходи. Я тебе все объясню.
– А тебе не кажется, что уже поздно для объяснений? – вскинула на него требовательный взгляд я. – Это же твой сын? Или ты хочешь сказать, что меня и глаза подводят, не только сообразительность?
– Мой, – после небольшой паузы выдохнул он.
Предсказуемое, казалось бы, признание, а внутри меня все равно будто бомба разорвалась.
– Спасибо, что хоть сейчас хватило смелости на правду, – охрипла я.
– Вась, – приблизился вплотную Дубравин. – Вась, послушай меня, пожалуйста.
– Кеша! – опять требовательно позвала Загорская. – Он не успокаивается!
Мужчина прямо передернулся, точно все его тело вдруг свело болезненной судорогой.
– Инга, возьми ребенка и иди в пансионат, – рявкнул на нее Дубравин. – Его няня осталась в номере, обратись к ней, раз сама не можешь справиться.
Блондинка поджала губы.
Я прекрасно видела, такой ответ ее не устроил, но Загорская проглотила возмущения и сделала так, как сказал мой муж.
«Надо же, – подумалось мне. – Дрессированной оказалась».
– Тебя ждут, – заметила я. – Не стоит тратить свое драгоценное время на ненужные мне объяснения. Иди.
– Нет, – категорично заявил он. – Я понимаю, как все выглядит со стороны.
– Понимаешь? – не поверила я.
– Паршиво все выглядит, Вась, – покачал головой Дубравин. – Я подлец, и этого ничто оправдать не сможет.
– Да неужели? – из меня вырвался истеричный смешок. – Я-то думала, в этой истории именно мне уготована роль главной злодейки, предательницы и изменщицы. А ты великодушно простишь мне все прегрешения. Нет?
Кеша поморщился.
– Прости меня, – выдохнул он. – Я слишком боялся тебя потерять, чтобы раньше признаться в случившемся.
– Это ничего бы не изменило, – процедила я.
– Выслушай меня и попытайся понять, я…
– Ты сам себя слышишь вообще? У тебя есть сын от другой женщины, Дубравин. У тебя любовница – нет, даже вторая семья! Как такое можно понять?
– У меня с Ингой ничего общего нет. Никаких отношений, мы не близки.
– Ничего, кроме сына, – закатила глаза я.
– Матвей – результат моей ошибки, но…
Я залепила мужу пощечину. Так сильно ударила, что он даже отшагнул назад.
– Не смей называть своего ребенка ошибкой! – Меня опять трясло. – Скорее, это ты для него ошибка, не думал?
– Ты не так меня поняла. Я люблю Матвея, но…
– Оставь меня в покое, Дубравин. Я не нуждаюсь в подробностях твоей жизни. Скоро мы разведемся и тебе ничего не будет мешать уделить время своей настоящей семье.