– Ты права. Не представляю.
– Рит… – У меня словно сердце остановилось.
Признать собственные ошибки сложно, а не получить прощения еще и очень больно.
– Мне очень жаль, что я не поддержала тебя после смерти матери. Боялась, что прогонишь. Знаю, что предательства не прощают, но, может…
Подруга из меня оказалась так себе. Мало того, что заняла место, которое предназначалось Селезневой, еще и сбежала, словно самый подлый трус. А ведь ей тогда нужна была моя поддержка, я же выбрала… карьеру.
«И правильно, что такое не прощают. Не заслужила», – подумала я, ссутулившись.
– Вась, на самом деле я давно жалею о тех громких словах, – вдруг сказала Рита. – Ну какая из тебя предательница? Это был тот шанс, не ухватиться за который просто нельзя. Ты все сделала правильно, приняла выгодное предложение. Каждый так поступил бы.
– Не каждый. Ты выбрала бы нашу дружбу.
– Ты зря возводишь меня в ранг святых, – хмыкнула она. – Если над моей головой и светится нимб, то скорее это сросшиеся рожки.
– Знаешь, ведь получается, я заняла твое место. Хорёк его для тебя держал. Ты должна была сделать карьеру, как одна из лучших танцовщиц на потоке. Сейчас наверняка звездой мирового масштаба уже стала бы…
– Ерунда, – отмахнулась Рита. – Разве вакансия была именная? Я получила травму, не рассчитала собственные силы, отказалась от адекватного лечения. Какая уж тут карьера?
– Ты правда так думаешь? – не могла поверить я.
– И какой резон мне врать? Тем более по прошествии стольких лет.
Я раздумывала буквально долю секунды, а потом кинулась к подруге.
– Спасибо, – выдохнула ей в волосы. В этот момент меня охватило блаженное спокойствие, будто тяжелый груз с души упал.
– Это тебе спасибо, – оттаяла Рита. – Только благодаря тебе, считай, я не осталась инвалидом. Ты ведь помнишь, как заставляла меня лечиться?
– Знаешь, а я никак не могла отделаться от мысли, что заняла чужое место, – озвучила наболевшее я. – Все это время… Ты не представляешь, насколько мне легче стало, когда ушла из труппы Хорька, а потом и танцы бросила.
– Подожди, подожди, – отстранилась она. – Ты бросила танцы?
– Кеша не хотел, чтобы я выступала, да и не для всех танцы – призвание. Я и без них отлично живу, – рассказала половину правды.
Мне действительно не хватало танцев. Только возвращаться на сцену по прошествии стольких лет было бы откровенным безумием. Да и не звал меня никто.
– Кеша?
– Дубравин, мой муж. Мы познакомились после одного из моих выступлений. Ты бы видела, какие букеты он таскал в театр…
Мне даже глаза прикрывать не стоило, все помнилось, словно случилось только вчера. Кеша был щедрым и настойчивым поклонником, у меня просто не осталось шанса спастись. Конечно, я влюбилась!
Причем так сильно и отчаянно в первый, да и наверняка уже в последний раз. Если Дубравин действительно предатель, то я не соглашусь больше подвергать свое сердце такому риску.
«От любви слишком много боли», – решила я.
– Постой, – опешила Рита. – Иннокентий Дубравин – известный политик, кандидат в мэры города, твой муж?
– Да, звезда в нашей семье кто-то один, – развела руками я. – Жена же не должна портить безупречный имидж супруга.
Открыто Кеша не запрещал мне заниматься танцами, но я видела, что ему не нравилось, когда мне уделяли внимание другие мужчины. Дубравин ревновал и сам злился от этого чувства, словно оно делало его слабым.
И в какой-то момент я сама ушла из театра, выбрав семью и жизнь в тени известного мужа.
Дубравин