Кеша мне только душу растрепал, ему для этого ничего особенного и делать не пришлось, а сам наверняка и не вспомнил ничего наутро.
И пусть мне хотелось уколоть его побольнее, выслать видео, предъявить факт измены, но Фридман строго-настрого запретил это делать.
– Ой вэй, неужели туз в рукаве когда-то и кому-то мулял? – удивлялся мой новоиспеченный юрист. – Придержите скакунов, деточка, старый Фридман должен обмозговать эту партию.
И я сдержала порывы обиженной женщины, доверившись профессионалу.
– Вы всегда такая? – уточнил Грабовский, вырвав меня из лабиринтов памяти.
– Какая такая?
– Прямолинейная.
– Всегда, – охотно призналась я. – А еще резкая, недоверчивая, категоричная и неуступчивая.
– Прекрасно, – улыбнулся Евгений. – Мне подходит.
– Простите? – удалось ему меня удивить.
– Меня всегда восхищали люди, которые не боятся быть настоящими.
От его горящего темного, словно непроглядная ночь, взгляда меня вдруг бросило в жар. Грабовский смотрел на меня так, что у меня не оставалось сомнений в его желаниях. И одновременно с этим мужчина держал дистанцию, даря мне ощущение ложного контроля над ситуацией.
– Я догадалась, – прищелкнула пальцами я. – Вы пришли делать мне сомнительные комплименты? Будете действовать по схеме «вы привлекательны, я – чертовски привлекателен»?
– Сомнительные? – выгнул бровь мужчина. – Вы правы, Василиса, кажется, я немного заржавел в технике ухаживания за девушками.
– Судя по тем сплетням, что ходят про вас в узких кругах, заржаветь вам точно не грозит, – хмыкнула я.
– Неужели вы верите сплетням, Прекрасная?
У меня мурашки пробежали по телу от его приятного баритона с хрипотцой. Или же из-за безумной харизмы, что могла свалить с ног.
– Не верю.
– И правильно, – довольно отозвался Грабовский. – Скажу вам честно, Василиса, слухи врут.
– Преувеличивают или преуменьшают? – В эту игру удобно было играть вдвоем.
– Нет никого опаснее для холостяка, чем умная женщина, – заметил Евгений. – Позвольте мне оставить эту маленькую тайну при себе и дать вам самой убедиться в правдивости слухов.
– И каким же образом? – не стала скрывать собственного любопытства я.
– Уделите мне один вечер, Прекрасная.
– Всего один? – улыбнулась я. – Настолько уверены в собственных силах, господин Грабовский? Скромность явно не числится в списке ваших достоинств.
– Зато там много чего другого есть, – не смутился он. – Рискнете убедиться самостоятельно? Любые слова проигрывают против действий.
– Неужели вы выкроили окно в своем наверняка же очень плотном графике, только бы пригласить меня на свидание?
– Я привык делать важные для меня вещи самостоятельно, – кивнул Евгений, подкупив меня прямотой. – Но вы правы, Василиса, не только ради этого.
– Эту тайну вы тоже оставите при себе?
– Ладно, буду для вас менее загадочным, – улыбнулся мне Грабовский.
– Уж пожалуйста.