Но разум твердил: «Дубравин не только хороший профессионал своего дела, но и неплохой актер».
Сердце разрывалось от тоски и желания повернуть все вспять, спрятаться в той крепости, где когда-то было безопасно, тепло и хорошо.
Я была между двух огней, без возможности проверить, за каким решением меня ждет лучшее будущее. Поэтому шагнула в неизвестность, выбрала разум.
– А у меня есть, – в свою очередь выдала я.
– Я знаю, – убитым голосом ответил муж. – Знаю, и это…
– У меня есть я, чтобы сохранить остатки самоуважения и больше не верить в твою ложь, – поджала губы я, договорив. – Хватит.
– Вот и думаю, чего же тебе не хватало, Вась? – оставался глухим к моим словам Дубравин. – Внимания, любви, денег?
– Ты пьян? – догадалась я.
– И что с того?
– Ты же никогда не пьешь…
– Так чего? Денег? – не унимался он, хрипя в трубку. – Не вопрос, я могу быть щедрым. Ты только скажи сколько.
– Что сколько? – опешила я.
– Сколько стоит твоя любовь, Вася?
На этот раз пауза была более чем оправданной.
– Мне ничего от тебя не нужно, Кеша, – покачала головой я, словно бы мужчина мог меня видеть.
– Так уж и ничего? – не поверил супруг. – А если подумать?
– Свое не отдам, и не надейся, – поджала губы я. – Голодранкой выставить меня я тебе не позволю. Если ты собираешься забрать фонд, то…
– В гробу я видел твой фонд, – вызверился вдруг Дубравин. – Могу и квартиру отдать, машины, особняк. Чего ты хочешь, ведьма?
– Ведьма, значит? – сжала кулаки я.
Помнится, иногда он называл меня колдуньей, слишком подходящей внешностью наградила природа, но вот ведьмой… Ведьмой никогда, а колдунья прежде не звучала ругательством.
– Ведьма и есть, – без раздумий процедил Кеша. – Душу украла и потешаешься. Пока в могилу меня не сведешь, в покое не оставишь?
– Да кому ты вообще нужен?!
– Вот именно, – хмыкнул он. – А хотелось бы.
– Ты пьян. Сначала проспись, потом поговорим.
– Трезвым я такие разговоры точно вести не буду, – рассмеялся Дубравин. – Так сколько, Вася?
– Я не за денежный мешок выходила замуж. Очень горько, что ты до сих пор этого не понял. Значит, и не знал меня никогда, да, Кеша?
– Вась… – прохрипел он. – Такую я тебя правда никогда не знал…
– Выходит, мы квиты, Дубравин, – выдохнула я. – Жили друг с другом столько лет, а оказались чужими.
– Нет, – не согласился супруг. – Чужие не способны причинить боль.
Я прислонилась к стеночке и сползла вниз: ноги не держали.