Все детство я пыталась равняться на старших братьев, потом доказать отцу, что способна самостоятельно выбрать профессию, дальше преподавателям в универе, что имею талант и тоже чего-то стою. В театре – что не зря занимаю место примы, спонсорам фонда – что могу по-умному распорядиться их деньгами, мужу – что соответствую образу идеальной жены политика. А в итоге…
Я не заметила, когда Сергей уходил и вернулся, но не смогла пропустить стакан ледяной воды, который он выплеснул мне в лицо.
– А-ах! – вскрикнула я. – Ты с ума сошел?
– Полегчало? – серьезно поинтересовался Акулов.
Первым желанием у меня было ринуться вперед и расцарапать его довольную физиономию, но…
– Полегчало, – поняла я, утеревшись уголком одеяла.
Истерика прекратилась, но боль осталась. Плакать больше не хотелось, накатил стыд, что, по сути, незнакомый мужчина оказался невольным свидетелем моей слабости.
– Теперь я понимаю, почему ты так набралась, – протянул Акулов. – С таким мужиком и головой об стену иногда побиться не грех. Или его двинуть. Попробуй на досуге. И его попустишь, и тебе разрядка.
– Я-а… – нахмурилась на его своеобразный юмор, а потом мотнула головой, чтобы собраться с мыслями да выложила все произошедшее со мной как на духу. И ведь не собиралась…
– Занятная партия, – почесал макушку Сергей после того, как я, ошеломленная собственной откровенностью, наконец замолкла. – Друг семьи, говоришь?
Здесь сработал эффект случайного попутчика, Акулову открыть душу мне было легче, чем даже кому-то близкому.
– Да, Стас – он… – Я потерла виски. Вчерашняя встреча с Богомоловым была в тумане, а как только я пыталась вспомнить подробности, так начиналась противная головная боль.
– Что последнее ты помнишь?
– Разговор – обрывками, потом я ушла освежиться, – выдавила из себя я. Опять вернулся озноб. – А потом… все. Не помню.
– А потом этот Стас пытался тебя вывести из клуба, но охрана не пропустила, – пожал плечами Акулов.
– В смысле?
– Ты пришла с Марго, вот я и подумал, что глупо было бы отпускать пьяненькую дурочку с каким-то левым мужиком.
– Стас не какой-то, – оторопело поправила его я. – Он друг моего мужа.
Акулов красноречиво хмыкнул.
– Если бы мой друг так дружил с моей гипотетической женой, то ему пришлось бы обзавестись вставной челюстью, а мне искать нового друга, – заметил он. – К тому же этот друг слишком быстро слинял, стоило ребятам его тормознуть.
Я нахмурилась.
– А может… – замолкла, подыскивая подходящее оправдание действиям Богомолова.
– Разве, как ты говоришь, «не какой-то» оставил бы жену друга одну в клубе? В явно неадекватном состоянии к тому же, – продолжал давить на меня мужчина.
Я громко сглотнула.
– Ну-у он… – Принялась покусывать губы.
Лихорадочный поток мыслей сбивал меня с толку, думалось с трудом. Было такое ощущение, будто я увязла в сиропе, ноги-руки налились тяжестью…
– И последнее: тебе не интересно, почему этот Стас не позвонил Дубравину, чтобы тот забрал жену домой? – прищурился Акулов. – А когда он ушел, то ты вообще слетела с катушек, и наутро все твои выкрутасы попали в сеть, хотя наши ребята и пытались изъять записи у посетителей. Незаконно, конечно же. Приплатили, пригрозили…
– К чему ты клонишь?
– К тому, что это дурно попахивает спланированной акцией. Только я пока не пойму, кто был инициатором: твой муж или его друг.
– Но зачем? – В груди у меня разрастался жар, а в желудке появилась непонятная дрожь.