Женщина нахмурилась, явно не поверила такой отговорке, но расспрашивать не стала, и за это я была ей очень благодарна. Бередить душу лишний раз не хотелось.
– Случилось у него что? Мне опять такси придется вызывать? – нахмурилась я, когда пауза затянулась. – Все утро не могу до него дозвониться.
– Так уволили Вячеслава, – развела руками женщина.
– Как уволили? – опешила я.
– Я думала, вы знаете…
«А ведь мужчина предупреждал и все равно помог мне. Вот Кеша жук! Подсуетился, значит? – пронеслось у меня в голове. – Ну, Дубравин. Ну, погоди!»
– Теперь знаю, – поджала губы я и поспешила на улицу с таким рвением, будто мне перцем пятки натерли. А там столкнулась с еще одним препятствием. Двухметровым, амбалоподобного вида и непрошибаемым.
– Не положено, Василиса Дмитриевна, – в третий раз повторил один из охранников, когда я попыталась выйти за ворота.
Зря радовалась, когда спокойно попала на территорию особняка: выпускать меня, похоже, никто не собирался…
– Что значит не положено? – набычилась я.
– Не положено, – как запрограммированный на одну лишь фразу, протянул он.
– Так, да? Как тебя зовут?
Мужчина нахмурился: похоже, мне удалось его удивить.
– Владимир, – после небольшой паузы ответил он.
– Ну, тогда попробуй меня остановить, Володя, – хмыкнула я и ринулась вперед – почти что грудью на амбразуру.
Штурмом ворота взять не удалось, а вот охраннику пришлось меня придержать за плечи.
– Не смей меня трогать! – тут же взвилась я, словно какая-то тупая истеричка. Но нервы были на пределе, я никогда и подумать не могла, что Кеша опустится до такого, чтобы удерживать меня в особняке. Как зверушку какую… Фу!
– Василиса Дмитриевна, – демонстративно поднял ладони мужчина. – Не вынуждайте меня применять силу.
В пупок я ему не дышала, в прыжке и слепой ярости смогла бы и за подбородок укусить – уже даже примеряться начала, но физически он точно меня превосходил.
– Силу, говоришь? Смотри, чтобы я тебе эту применялку потом не отгрызла. Отойди с дороги.
Мой грозный тон и воинственный вид на него совершенно не подействовали. А другие охранники уже стали посмеиваться, маскируя веселье под кашель.
– Иннокентий Петрович приказал не выпускать вас с территории особняка. Успокойтесь, Василиса Дмитриевна.
– Идиот ваш Иннокентий Петрович, – в сердцах выпалила я. – Дубина стоеросовая, сатрап, тиран, деспот и самодур. Так и передайте ему, Владимир. Все запомнили или повторить?
– Я думаю, у вас самостоятельно будет такая возможность, – с непроницаемым лицом заявил мужчина. И только в его глазах плескались смешинки.
Он еще и ржал надо мной, а!
– Хам!
– Я всего-то выполняю приказ хозяина, – развел руками охранник, отчего я шумно выдохнула.
– Ладно, – согласилась я и ушла обратно в особняк, явно обрадовав этим телохранителей.
В принципе, они действительно были лишь пешками, главная фигура пока не рисковала появляться в поле моего зрения. Если Дубравин решил, что, заперев меня, сможет замять наши проблемы, то он сильно ошибался.
Даже родители едва ли не с момента моего рождения усекли: приказывать, манипулировать, а тем более запрещать что-то мне противопоказано. Назло сделаю наоборот.