Кеша сел в машину и скомандовал ехать в офис.
– Вася не ночевала дома.
– Вот это новость, – присвистнул друг. – Заработалась?
– Хоть бы. Она обвиняет меня в измене.
– Интересно, – протянул Богомолов. – Инга?
Они столько лет дружили, почти что выросли вместе, что Стас научился понимать его с полуслова.
– Клянется, что ни при чем.
– И ты ей веришь?
– Нет, – поджал губы Дубравин. – Но доказать пока ничего не могу. Вася вменяет мне любовницу.
– Один раз не считается, Кеша. Жене этого говорить не стоит, не поймет. Ревнующей женщине, возомнившей себя преданной, вообще сложно что-либо доказать. Пусть успокоится немного, потом поймет, что такого мужа, как ты, ей терять невыгодно. Никуда она не денется, Дубравин.
– Вася со мной не из-за денег или положения, – скрипнул зубами он.
– Конечно-конечно, – тут же согласился Богомолов. – Только ты забываешь, что человек всегда выбирает то местечко, где ему теплее и сытнее. Это инстинкт выживания, он в нас заложен с рождения.
– Стас, прекращай. – У Дубравина совершенно не было желания слушать весь этот бред. У него и без лишних вливаний в уши все внутри подгорало.
– Про Матвея она уже знает?
Кеша зажмурился.
– Нет.
– Это хорошо. Значит, у нее на тебя ничего нет, а бабьи сомнения и ревность легко можно задавить на корню. К тому же твоя Василиса всегда казалась мне здравомыслящей женщиной, – ответил Богомолов. – Тебе нужно сейчас задуматься о другом: если такие выверты всплыли, то конкуренты вышли на другой уровень игры.
– Думаешь, грязное белье станут выворачивать?
– Будь оно у тебя, и давно полоскали бы в прессе. Но мы тебя, Кеша, отмыли до блеска. Ты чище, чем слеза младенца, – сказал Стас. – И все же стоит поостеречься сейчас. Будь начеку.
Дубравин всегда был начеку, привык к сильным позициям и выигрышам, так что непростительно расслабился. Вот это и решило сейчас вылезти ему боком…
– Ненавижу его, ненавижу, – как мантру твердила я себе, пока ехала на такси домой. Нужно было собрать документы, вещи и деньги на первое время.
Обворовывать Дубравина я не собиралась, но и уходить с голой задницей тоже. Все же я не била баклуши рядом с ним эти почти семь лет. Имею право на свой кусочек пирога? Да и компенсацию за моральный ущерб никто не отменял.
Кеша даже не потрудился, чтобы оправдаться в моих глазах и опротестовать уличения его в супружеской неверности.
«Дорогая, ты все не так поняла», – не прозвучало.
Конечно, и видео от доброжелателя я ему не показала, решила придержать у себя, пока не выясню все. Если уж отправлять мужа в нокаут, то качественно, надолго и за все сразу.
А для этого мне не хватало подготовки. К тому же стоило и о разводе задуматься. Просто так Дубравин меня явно не отпустит, шумиху поднять тоже не даст, а терпеть обиду и делать вид, что все в порядке, я точно не смогу.
Меня бы устроило, чтобы Кеша валялся в ногах, целовал дорожку, по которой я прошла, и вымаливал прощение. Это потешило бы мое самолюбие, но боль не загасило бы. Да и не такого Дубравина я полюбила, нечего и стараться лепить из него кого-то другого.
Кеша привык носить все в себе, переваривать случившееся и скрывать собственные эмоции. Он был похож на вулкан, когда прорывало который, всем становилось мало места.
Правда, я никогда не боялась попасть под раздачу, чувствуя себя рядом с мужем в полной безопасности. Вот и сегодня могла дергать тигра за усы с уверенностью, что Кеша не нанесет ответный удар.
Впрочем, с меня и наличия любовницы хватило. Больше Дубравину бить не надо было, в груди и так зияла огромная дыра размером с половину земного шара.