– Очень хочется шею твою скрутить, – сжал кулаки Дубравин. – Да мараться о такую дрянь не охота, жизнь себе портить.
От презрения, прозвучавшего в его голосе, даже мне захотелось передернуться.
Мой бывший муж открыл дверь палаты, и сюда, как по заказу, вошли полицейские.
– Очень надеюсь, что ты и сдохнешь за решеткой, – сказал Кеша. – Думаю, Стас тебя уже заждался.
– Так и знала, что доброта меня погубит, – закатила глаза Загорская. – Вот чем я хуже ее? Чем, а? И красивее же, и в постели ты с ней такого огня, как со мной мог бы, точно не испытываешь. Что во мне не так, скажи!
Для ответа Дубравину не понадобилось много времени.
– Все просто, Инга, – серьезно выдал он. – Ты – не она.
ЭПИЛОГ
– Хватит суетиться, – поцеловал меня в шею Дубравин. Мой вот уже как десять месяцев законный супруг. – Мы не съедим так много ни в этом году, ни в следующем.
– Ты просто не знаешь, сколько на самом деле едят мои братья, – рассмеялась я. – Хоть бы хватило Новый год встретить. Я так боюсь упасть лицом в грязь… А вдруг сделала что не так? Все же я не такая хозяйственная, как мама или Муся…
Это я преувеличила, конечно. К тому же у моих наставниц не было такого помощника-кулинара, как Дубравин.
Семейство Грачей на этот праздник ждать не приходилось. Их Маруська заболела – Нострадамус из Грача оказался не плох, родилась девочка, – и теперь они временно были невыездными. Зато все мое многочисленное семейство и дядя Кеши с женой обещались быть.
– Единственное, куда тебе грозит сегодня упасть, – это в салат оливье, – хмыкнул Кеша. – Но я очень сомневаюсь, что ты такое себе позволишь.
– Все тебе шуточки, – стукнула я его кулаком в плечо и едва не отбила себе костяшки. – Ай!
– Осторожнее, милая, – поцеловал каждый мой пальчик муж. – Давай встретим этот год дома, а не как предыдущий.
Прошлый раз никакой романтики не получилось. Мы были с Матвеем, в больнице. Переживали случившееся все вместе, еще крепче врастали друг в друга, налаживали утраченные связи и выращивали новые.
Наш мальчик выкарабкался.
Потом его ждала долгая и болезненная реабилитация, но мы со всем справились. Вместе.
Загорская отбывала срок в местах не столь отдаленных. Я не интересовалась ее судьбой, хотя как-то услышала краем уха, что заболела она сильно и неизлечимо. Видимо, собственная злоба ее настигла.
– Этот Новый год будет совершенно не похож на тот, предыдущий, – уверенно заявила я мужу.
У меня на будущее были просто грандиозные планы.
Я была еще не старой, чтобы попробовать родить малыша. Хотя согласна была даже носить звание «старородящей», лишь бы все получилось.
Очень хотелось пройти этот путь вместе с мужем: от начала и до закономерного финала.
А если не получится, то я готова была взять на воспитание ребенка. Да и Кеша, я уверена, не стал бы противиться такому.
– Главное, мы встретим и проведем его вместе, – улыбнулся Дубравин.
Стол был накрыт, елка убрана, я при полном параде готовилась встречать гостей, ну а пока они не приехали, присела возле мужа на диван. Полюбоваться огнем в камине и насладиться теплыми объятьями любимого.
Матвей занимался портретом Руси. Очередным.
Наша егоза очень любила позировать брату. Она вообще страдала только от недостатка внимания, если такое случалось, и страшно тяготела к публичности.
Я уже понимала, что будущую профессию Руслана выберет соответствующую, а не станет довольствоваться ролью на втором плане. Меня моя школа танцев и редкие выступления в театре Хорькова вполне устраивали, прошло то время, когда я гналась за признанием в угоду собственным амбициям.
– Пап, ты глянь, какой он мне нос нарисовал! – подбежала к нам дочка. – Разве у меня он такой огромный? Матвей! Ты специально?