Господи!
Ох, даже страшно становилось от одной мысли, что всего этого можно было избежать, умей мы нормально общаться. Слушать друг друга, а главное – слышать. Дорожить друг другом.
Мы не умели. Это понимание горчило у меня на языке и проявлялось тяжестью в желудке.
Одной любви для того, чтобы сохранить семью, оказалось недостаточно.
Я мастерски смогла сжечь мосты за собой. Дубравин мне помог в этом.
Все получилось ужасно глупо.
Обиды. Боль. Ошибки. Предательства. Утраченное время…
Если бы только можно было повернуть время вспять, но… Я как никогда четко осознавала нереальность таких желаний, зато заново возродить то, что никак не хотело исчезать долгие годы, оказалось нам по силам. Пока живой, всегда ведь есть такая возможность.
Сегодня, когда смерть настолько близко показала мне свое уродливое лицо, я словно прозрела.
– Матвей мне сын, Вась. Настоящий сын. Он мой, понимаешь? И неважно, что там с ДНК.
– Понимаю.
Я до сих пор любила Дубравина. Так почему же я тогда теряла время в плену обид и глупой женской гордости вместо того, чтобы становиться счастливой?
Почему не могла подарить полноценную семью своей дочери и этому чужому-моему мальчику? Матвей родился с особенностями развития, но у него оказалось просто огромной широты сердце. В отличие от меня.
– Что ты делаешь? – удивился Дубравин.
– Бросила клич в рабочий чат, сейчас начну дозвон, – сказала я, чувствуя себя собранной как никогда. – Нашему сыну нужен идеальный донор.
– Нашему?
– А нашей дочери нужен отец. Так что бери себя в руки и становись той стеной, за которой я смогла бы спрятаться от всех бед мира.
Дубравин без лишних слов сжал мою руку. Крепко. Надежно. С любовью.
– У нас огромное количество знакомых в этом городе, неужели мы не найдем кого-то с нужной группой крови и резус-фактором? – звук собственного голоса показался мне чужим, но мысли вслух помогали держаться, а не впадать в панику.
Хотя очень хотелось плакать.
– Уже нашли, – послышался женский ответ.
Мы с Дубравиным слаженно обернулись.
В нескольких метрах от нас застыла стройная рыжая женщина. На первый взгляд я ее не узнала, хотя что-то в ней было такое… У меня даже мурашки появились.
– Простите? – выгнула брови я.
– Не прощу, – процедила незнакомка. – Но сначала спасу собственного сына. С дороги.
– Инга? – обомлел Дубравин. – Ты же… мертва?!
– Ну привет тебе с того света, – хмыкнула Загорская. – Сюрприз, милый, сюрприз.
Мы ошалело уставились вслед «чудом воскресшей», а она словно ни в чем не бывало нашла дежурную медсестру и уже вскоре ушла сдавать кровь для Матвея.
К повторной встрече мы с Дубравиным успели справиться с потрясением, а Загорская выглядела менее румяной и цветущей, чем еще недавно.
– Полежите пока, может быть головокружение, – сказала медсестра Инге и вышла из палаты, куда ее временно определили.