– Не боишься, что я заражу твоего сына?
Кеша обернулся на мальчика.
– Дом большой, вы даже встречаться не будете. Я позабочусь, – решил он. – Матвей, иди к себе.
Его сын ничего не сказал, лишь полоснул по мне глазами, развернулся и поднялся вверх по лестнице, а мне почему-то только хуже сделалось. В груди что-то заворочалось, заболело. То ли все понимающий взгляд мальчика так на меня подействовал, то ли температура стремительно поднималась.
Сил на активное сопротивление Дубравину у меня не осталось, поэтому я капитулировала под его напором.
Бывший муж помог мне расположиться в гостевой спальне. Потом я позвонила маме и предупредила о своем состоянии, чтобы они не переживали зря. А дальше… дальше реальность превратилась в настоящий хаос. Я то выныривала на поверхность из липкой ловушки, то опять проваливалась в горячку, как в обжигающую бездну.
И каждый раз, когда я открывала глаза, рядом был Дубравин.
Я чувствовала его прохладные ладони на своей коже, слышала успокаивающий голос, но не могла понять, брежу или нет.
– Уйди, – отворачивалась от него я и тут же цеплялась. – Нет, не уходи. Не отпускай меня.
– Я больше никогда тебя не отпущу, Васенька, – оседало его дыхание на моей шее.
– Обещаешь? – льнула к нему я в поисках прохлады и спокойствия.
– Я умею учиться на собственных ошибках.
Это была сложная ночь.
Ночь борьбы с заразой, которая пыталась захватить власть в моем организме.
Ночь странных откровений.
Ночь забвения, где смешались реальность и вымысел.
Пробуждение оказалось тяжелым, встретило меня резью в глазах, пустыней во рту и чугунной головой. Я простонала и осторожно пошевелила руками-ногами. Тело было ватным, с трудом, но слушалось. А вот в мыслях царила пустота, лишь обрывки неясных воспоминаний вспыхивали, окуная меня в океан растерянности.
Как только глаза привыкли к свету, я разглядела Матвея. Мальчик стоял недалеко от моей кровати и не сводил с меня пристального взгляда.
– Ты что здесь делаешь? – прохрипела я.
Он ничего не ответил. Лишь смотрел, и мне от этого становилось серьезно не по себе.
– Уходи, я заразная, – привела я новый аргумент, чтобы остаться в одиночестве. – Ты же не хочешь заболеть, правда?
– Я вам не нравлюсь, – вдруг выдал сын Дубравина. – Почему?
«Вот так – не в бровь, а в глаз, – опешила я. – Устами младенца, ага, Вася.
Матвей не приближался. Из-за его нервных движений пальцами у меня создалось впечатление, что мальчику в моем присутствии неудобно, но и уходить он отчего-то не спешил.
– С чего ты взял? – прохрипела я, надеясь, что мне хотя бы удалось сохранить спокойное выражение лица.
– Вижу, – просто ответил мальчик.
Больше он ничего не сказал, но больше-то и не требовалось. Вся его поза, взгляд оказались красноречивее сотни слов и били точно в цель. В мое сердце.
– Ты ошибаешься.
Матвей продолжал буравить меня глазами, точно прямиком в душу заглядывал.
Внезапно мне стало так стыдно за собственные эмоции, которые пока не получалось контролировать, что захотелось спрятаться под одеяло. Наедине с сыном Дубравина это я сейчас скорее чувствовала себя растерянным ребенком, мальчик же выглядел донельзя спокойным и уверенным.