На это мне ответить было нечего. Я лишь нижнюю губу закусила и отвернулась. Слезы к глазам подступили, и ком в горле встал.
Не Дубравину было о любви рассуждать. Не мне было его слушать. Но…
– Хорошо, что не безразличие, – выдохнул он. – С остальным можно работать.
Кеша смотрел в окно, как мимо проносились машины и мелькали огни витрин. Я тоже сосредоточилась на видах ночного города: все лучше было, чем обсуждать то, что давно осталось в прошлом.
По крайней мере, должно было оставаться там, а не маячить призраком перед глазами и бередить душу.
– Хочу домой, я так устала быть лягушкой-путешественницей, – выдохнула в какой-то момент я. – Подбрось меня, будь добр, раз не разрешил взять такси.
Дубравин кивнул, и я назвала адрес. Когда же уснула, убаюканная ездой и фолком по радио, так и не поняла. Проснулась на руках бывшего мужа.
– Что? Куда? – спросонья не поняла я. – Поставь, сама пойду.
– Не дергайся, – скомандовал Дубравин, и я как-то резко присмирела.
Он занес меня в дом.
– Это не моя квартира, – заметила я, оглядываясь по сторонам. – Где я?
После того как заметила Матвея у подножия лестницы, вопрос отпал сам собой. Мальчик был в милой пижаме, явно сонный и растерянный. Но от его пронизывающего, совсем не детского взгляда мне откровенно стало не по себе.
Я заерзала в попытке освободиться, но бывший держал крепко.
– У меня, – все же ответил Дубравин.
– И зачем? – удивилась я, но мужчина меня проигнорировал, поэтому я зашла с другой стороны: – Я здесь не останусь. И поставь меня на ноги. Я сама…
И договорить не успела, как бывший вдруг выполнил мою просьбу. От резкой смены положения я пошатнулась – ноги плохо держали, – но не упала, у Дубравина все было под контролем.
– Сама, говоришь? – хмыкнул он. Мне даже показалось, что эта демонстрация моей временной слабости была проделана специально, чтобы таким образом щелкнуть меня по носу. – Давай рассуждать здраво, Вась, ты больна.
– Ну спасибо, – фыркнула я. – Это не отменяет того факта, что у меня есть дом.
– И куда ты в таком состоянии поедешь? К своим? Не боишься их заразить?
Я закусила нижнюю губу. Руслана хватала все вирусные болячки прямо на подлете, да и Муся не отличалась сильным иммунитетом, а в ее возрасте любая болезнь могла привести к серьезным последствиям. Нет, в родительский дом мне дорога сейчас была закрыта.
– У меня есть квартира в городе.
– И кто за тобой будет ухаживать? – сложил руки на груди Дубравин.
– Сама справлюсь, – сказала я.
– Ты едва на ногах держишься, – хмыкнул он. – И все равно сама, да?
Его слова не были лишены истины, это могло меня разозлить – чисто из врожденного чувства противоречия, – но не разозлило. Сил на такое не хватило. Или я уже дошла до кондиции, чтобы по крупицам признавать правду.
– Так уж я привыкла, – пожала плечами я.
И на чистом упрямстве двинулась к входной двери. Каждый шаг давался мне с трудом: видимо, укол переставал действовать.
Дубравин придержал меня за плечи.
– Я никуда тебя не отпущу, – сказал бывший. – Ты остаешься здесь. Со мной. И никакие возражения не принимаются.
Его категоричность сейчас почему-то отдавалась теплом у меня в груди. Я даже поймала себя на мысли, что тактика «на плечо и в пещеру» мне неожиданно нравится. Наверное, все же горячка гораздо серьезнее влияла на мою рациональность, чем мне сразу казалось.