– С чего начнем? – спросила я у дочери.
– Ну ты как маленькая, – закатила глаза она. – Катай комки, чур, я голову!
Мы принялись за дело, шепчась, как два заговорщика, и смеясь. Я давно не занималась чем-то таким простым и забавным, а нужно было: расслабляло и нежило в забытых объятьях детства.
Пошел снег.
– А можно мне с вами?
Когда Дубравин к нам подошел, я даже и не заметила.
– Нельзя, – тут же смахнула прилипшую ко лбу прядь волос я.
– Только если ты принес морковку, – одновременно со мной ответила Руся.
И надо же, бывший муж сразу же просиял обезоруживающей улыбкой.
– Самую большую выбрал! – горделиво ответил он, демонстрируя нам овощ.
«Подготовился, гад», – подумала я и зло прищурилась.
– Дядя спешит, правда же? – заступила дочь я.
И ведь прекрасно видела, как от этого «дядя» Дубравина передернуло, но других слов просто не успела подобрать. Не преследовала же я цель постоянно его уязвлять. Не преследовала же?
– Я смогу немного задержаться, – сказал мой бывший и приступил к лепке снеговика, точно всегда этим занимался.
– Вот видишь? – выдала мне Руслана, засмеявшись.
Эти двое поразительно быстро нашли общий язык. И если всех чужих мужчин рядом со мной Руся на дух не переносила и подвергала едва ли не пыткам, то с Дубравиным она таких выкрутасов не проворачивала. То ли понравился он ей, то ли родная кровь заговорила…
Я замерла, не обращая внимания, как снежок тает в моих ладонях, а пальцы прихватывает холодом.
Все никак не могла оторвать взгляд от Дубравина с дочерью. Даже невооруженным глазом можно было заметить счастье, которое источали эти двое. Они похоже лепили снег, похоже смеялись, похоже хмурились и понимали друг друга с полувзгляда.
Такого уровня коммуникации с наскока я совершенно не ожидала увидеть. И эта картина заставила мое сердце кровоточить.
От ревности. Ведь я привыкла считать Руслану только своей.
От боли. Потому что у нас могла бы получиться полноценная семья, если бы не…
От чувства вины. Не хотелось этого признавать, но я была виновата.
Перед Русланой в первую очередь. Перед Дубравиным.
Бывший муж сделал мне очень больно своим предательством, а я отомстила. Жестоко. Безапелляционно. Без права на помилование.
И до сих пор продолжала мстить.
Сейчас, глядя на отца и дочь со стороны, я особенно четко это поняла. И пусть мстила я Дубравину, но болело и у меня тоже. Потому как этот меч оказался обоюдоострым.
И дочь мою эта месть не обходила стороной. Я лишила ее отца. Лишила ее этого смеха, который сейчас рвал мне душу, лишила приятных совместных моментов с важным для нее человеком, лишила…
Отрезала Дубравина, а получилось…
– Не стой, замерзнешь, – хмыкнул Кеша и одарил меня какой-то мальчишечьей улыбкой.
У них с Русей получился очаровательный снеговик. Толстенький, с глазами-пуговками, носом-морковкой, рожками-веточками, как у инопланетянина…