– Тебе повезло, что отца нашего не было, – сказал Никита, едва только рыжая егоза скрылась. – Он бы с тобой церемониться вообще не стал. И в воздух палить тоже.
– Как и я, вздумай кто обидеть Руслану, – серьезно заявил Дубравин.
– У нее хватает защитников, а ты… – нахмурился Никита.
– Довольно, – резко оборвала их Муся. – Не игрушку делите, а живую девочку, между прочим. Что ты там застыла, Вася, как неродная? Иди к столу.
Я вздрогнула, не ожидала, что так скоро буду замечена. Но Муся всегда была слишком внимательна, даже к мелочам.
– Нет, у меня дел много, – пробормотала я и ринулась через гостиную в прихожую. – Проветриться хочу.
Вот уже битый час проветривалась, махала лопатой, а внутри как клокотало все, так и продолжало. Безумно хотелось плакать и кричать или исчезнуть – упасть в снег и раствориться для мира на пару деньков. Но…
– Мам!
На это «мам» я реагировала всегда, вот и сейчас встрепенулась.
– Что-то случилось, доченька? – потянулась я к ней.
– Ты не замерзла?
У меня ком к горлу подкатил от такого простого, но важного вопроса. Вроде это я должна была проявлять заботу о дочери, а тут…
– Нет, все в порядке, – голос у меня был хриплым.
– А почему тогда у тебя на лице лед? – склонила голову набок Руся.
Я дотронулась щек – и действительно, лед: слезы замерзли.
– Это снежинки на мне растаяли, а потом замерзли. Привычное дело, – пожала плечами я. – Ты разве не помнишь, как и сама приходила домой такой же, когда с Сашкой долго на горках катались?
– Ну да, – хмыкнула дочка. – На горках весело, особенно если сцепить санки паровозиком. А здесь какое веселье? Муся домой тебя зовет, чай пить.
Рядом с Дубравиным мне не хватало воздуха. Да и решение не приходило, поэтому я не готова была с ним встречаться так скоро.
И вообще, тот факт, что я как-то раздумываю о его предложении, а не сразу отметаю, существенно выбивал меня из колеи.
– У меня еще много работы, видишь? – Я неопределенно махнула рукой.
Хоть махала я тут лопатой, но особенно двор не почистила.
– Так разве она женская? Сама говорила, что нет. Дядя Ник и дядя Мих все сделают, бросай лопату, – подмигнула мне егоза. – Хочешь, я сейчас сама их попрошу?
– Не надо. Да и чай мне что-то совсем не хочется, а ты иди в дом, чтобы не простыла.
– Зря. Пирога не достанется. В большой семье… Как там ты говорила?
– Клювом не щелкают, – улыбнулась я.
– Вот точно. Не щелкай, мам.
– Бабушка наверняка мне оставит кусочек, не волнуйся.
Руслана мялась рядом, не уходила, а потом вдруг заявила:
– А давай снеговика слепим?
Я удивилась ее желанию – иногда она хотела казаться слишком взрослой, – но согласилась. От уборки снега я действительно устала и валилась с ног, но упрямство не позволяло мне вернуться в теплый родительский дом. Словно невидимый барьер на моем пути ставило, который я не могла ни перешагнуть, ни разрушить.