– Миша! – вскрикнула я. – Ты что творишь?
– Иди в дом, Вася, – приказал он мне. – Нечего женщине делать при мужском разговоре.
Дубравин закрыл ладонью глаз, потряс головой, словно у него в ушах звенело.
– Мордобое, ты хотел сказать? – возмутилась я. – Что на тебя вообще нашло?
Старший брат всегда поражал меня своим спокойствием. Даже в детстве он был настоящим голосом разума в нашем трио. Мы привыкли прислушиваться к его мнению.
Я никогда не видела, чтобы Миша кого-то ударил или влез в драку. Скорее любителем чесать кулаки по праву считался Ник. Старший же, как настоящий переговорщик, предпочитал разрешать конфликты мирным путем, а тут…
Впрочем, Миша никогда и пустых слов на ветер не бросал, сразу действовал.
– Правда, иди в дом, гномик, – подскочил к нам Никита, оттеснив меня подальше от мужчин, которые буравили друг друга глазами.
– Хоть ты успокой его! – крикнула я подоспевшему брату.
– С удовольствием, – кивнул он и сказал моему бывшему мужу: – Не обращайте внимания на Мишу, он у нас человек прямой, к этикетам-шметикетам не приученный, не умеет обращаться с такими высокопоставленными и очень уважаемыми людьми, как политическая элита. Бирюк, одним словом.
– Что ты мелешь? – нахмурился Мишка.
– Другое дело я, – продолжал лыбиться, хотя скорее скалиться Ник. – Точно знаю, как устроить такой шишке горячий и правильный прием. Проходите-проходите, дорогой вы наш. Сейчас потчевать гостеприимством буду.
Дубравин и слова сказать не успел, как этот со всех сторон гостеприимный мужчина дал ему в нос. Брызнула кровь.
Бывший муж тут же засадил ответкой Никите под дых.
Не прошло и с полминуты, как они сцепились и покатились по снегу, остервенело наминая друг другу бока.
Молча. Сосредоточенно. Разве что крепкое словцо иногда проскальзывало.
– Сделай же что-то! – закричала я старшему брату.
Тот, сложив руки на груди, просто стоял и смотрел, как эти два великовозрастных идиота дрались. Не вмешивался и, похоже, даже не собирался.
– Уйди, Вася. Без тебя разберемся, – сказал он мне, на что я лишь махнула рукой и… ринулась в самую гущу событий.
– Прекратите! – завопила я, но кто бы меня послушал, да? – Немедленно!
– Что ты творишь, дура? – Мишка попытался меня оттащить от мужчин, но я выставила локти, как универсальное оружие на все времена, и случайно зарядила ему в лицо. – Ох… совсем?!
– Хватит! – Я стукнула кого-то из драчунов по голове, даже не поняв, кого именно, а потом отлетела в снег.
Не помню, кто из мужчин в пылу драки отмахнулся от меня, но падать на копчик оказалось больно. А потом я услышала выстрел.
Воронье напуганно слетело с деревьев, и все стихло. Мужчины замерли, время будто застыло.
Муся деловито передала папино охотничье ружье бледной маме и спустилась к нам с крыльца. Молча она схватила Никиту за ухо.
– Ай, ба! – вскричал брат. – Ну что ты…
А ведь мы даже не заметили, как она здесь появилась.
– Цыц, – процедила Муся и цапнула за ухо подошедшего Мишку, а потом резким шагом отправилась в дом.
Братья, сложившись в три погибели из-за разницы в росте с бабушкой, вынужденно семенили рядом с ней.
– Никаких драк на моем дворе, – сказала она.