– Рассчитывать я тебе запретить не могу, но спешу разочаровать. Не получится.
– Посмотрим.
– Мне остаться? – спросил Вершинский, мой бывший муж ему явно не внушал доверия.
На скулах Дубравина заходили желваки.
– Если тебе нужна помощь, Вася, то… – Вершинский обнял меня за плечи.
В кабинете вдруг сильно похолодало. На самом деле это меня окунуло в лед от взгляда бывшего.
– Спасибо, – оборвала его я. – Дубравин не собирается меня есть, так ведь?
Он лишь хмыкнул да продолжил загадочно молчать. Видимо, давал мне возможность самой решить и накрутить себя до предела, к которому я была уже близка.
– Я сама справлюсь, Паша, – погладила его по щеке я. – Иди.
Вершинский еще немного помялся, словно не решался оставить меня наедине с Дубравиным, но потом уступил.
– Будь счастлива, – едва слышно шепнул мне Паша на ухо. И ушел.
Напоследок, правда, не забыл ощутимо задеть плечом Дубравина.
– И какие отношения тебя связывают с местным «королем рекламы»? – хмыкнул бывший, едва мы остались одни. Причем задал вопрос с таким видом, будто полностью имел на него право.
Это взбесило меня еще сильнее.
– Близкие, – ответила я, наслаждаясь диким блеском его глаз.
Дубравин злился, а мне это ужасно нравилось.
– Насколько близкие? – двинулся на меня он.
– Паша – мой жених.
– Вот как? Так почему же твой жених думает, что я здесь исключительно по делам? Неужели тебе есть что от него скрывать? – усмехнулся Дубравин.
– Я стараюсь не беспокоить Пашу по пустякам, – задрала подбородок я. – Когда люди любят друг друга, то берегут.
– Интересное оправдание собственной лжи, Василиса.
– У меня был отличный учитель, Дубравин. Я запомнила урок, спасибо.
Бывший поморщился, но не отступил. Принял словесный удар и стал только ближе.
– Ты научилась жалить, Вася.
«Так ядовито – только тебя, Кеша», – мысленно ответила ему, глядя глаза в глаза.
В них были тоска, жажда и мое отражение.
Как-то так получилось, что мужчина опять загнал меня в угол. Отступать мне было некуда, а считаные сантиметры между нами расстоянием назвать язык не поворачивался.
– Говори, зачем пришел, и проваливай, – поджала губы я, культивируя в себе злость.
Лучше она, чем невыносимо сильное притяжение, которое становилось с каждой нашей встречей только сильнее.
– Еще не догадалась? Я хочу видеть свою дочь и принимать участие в ее жизни.