Атмосфера из расслабленной вмиг стала напряженной, точно у нас над головами вдруг сгустились тучи.
– Ты что это, на стороне Дубравина?
– С ума сошла? – фыркнула подруга. – Я на твоей стороне и на стороне Руськи. Но…
– Но?
– Кто, кроме меня, еще скажет тебе, что ты поступаешь неправильно?
Перед глазами тут же встало многочисленное семейство Роговых. Те тоже были откровенные любители справедливости и рубануть правду-матку на досуге.
– Поверь мне, желающие найдутся. Нет чтобы поддержать…
– Я поддерживаю! – вскинулась Марго. – Хорошо, ты не стала ему говорить о беременности, тогда было не лучшее время, да и расстались вы паршиво. Я понимаю. Ты не стала сообщать о рождении Руськи – это я тоже понимаю, сама так сделала в свое время с Глебом, но…
– Я готова покусать тебя за эти «но».
Подруга хмыкнула и стянула со стола кусочек брынзы. В эту беременность ее невыносимо сильно тянуло на солененькое, остренькое и всякую вредную гадость.
– Раз уж Дубравин сам объявился в твоей жизни, ты не думаешь, что это судьба? Мне кажется, он должен знать о дочери, участвовать в ее жизни, помогать материально…
– У меня хватает денег.
– Развод обеспечил тебе отличную подушку безопасности.
Эти слова словно под дых мне дали. Да, Дубравин поступил даже благородно, не став устраивать жестокие битвы за раздел имущества и активов, но… Это не умаляло моей обиды на него, которая почему-то только разгорелась сильнее после нашей недавней встречи.
Время прошло, а я ничего не забыла. И все так же слишком непозволительно много чувствовала к человеку, который был отправлен в разряд бывших.
– Я не понимаю, – нахмурилась я. – Ты хочешь со мной поссориться, что ли?
Марго покачала головой.
– Мне даже хотеть этого не нужно: если что-то не по тебе, ты и повод не станешь искать, начнешь размахивать секирой направо и налево, – закатила глаза подруга. – Вась, тебе нужно хорошенько подумать и откинуть все эмоции. Зачем вам воевать за Русю, ведь можно…
– Нельзя, – категорично заявила я.
И ведь чувствовала, что перегибаю палку, но все равно стояла на своем. В упрямстве мне не было равных. Разве что дочка могла дать фору.
– Ты же понимаешь, что Дубравин просто так это дело не оставит?
– Я готова дать ему отпор. Руслана – моя дочь, и такой отец ей не нужен. К тому же у него уже имеется сын. Так что не заскучает.
– А ты жестока, – сделала вывод она.
«Не я жестока, а жизнь такая», – мысленно огрызнулась я, но вслух сказала совершенно другое. Все же до открытого конфликта не хотелось доводить. Подруга у меня была одна, и я ею дорожила. Пусть мы иногда и не сходились во мнениях.
– Не ты ли учила меня отвечать людям взаимностью? Я просто вняла твоему совету, вот и все.
Марго только фыркнула.
– Иногда с тобой совершенно невозможно разговаривать, ты в курсе?
– Догадываюсь, – хмыкнула я. – Ну а ты тогда просто не заговаривай со мной на запретные темы, и все будет в порядке.
Подруга махнула рукой, мол, как знаешь. Больше попыток убедить меня действовать в этой ситуации иначе она не предпринимала. Мы не возвращались к этой теме.
Сутки от Дубравина не было никаких вестей. Я отчетливо чувствовала: это затишье перед бурей, и готовилась к новому бою, стягивала моральные силы, заручалась поддержкой со стороны… И все сильнее нервничала.