– Только не говори, что мне придется объяснять прописные истины такой взрослой девочке, – сказал Грабовский. – Лучшая защита – отсутствие сексуального контакта.
Краем глаза я следила за дочерью.
– Отец Русланы не ты. Выдохни и успокойся.
– Точно?
– Точнее не бывает, – хмыкнула я.
Судя по всему, возможность отцовства не то что не прельщала Грабовского, а даже почти вводила его в ужас.
– И все же я хотел бы сделать ДНК-экспертизу, – сказал он с такими интонациями в голосе, что я поняла: спорить бесполезно.
Да я и не собиралась, если честно. Что-то эта мышиная возня меня изрядно выматывала.
– Хорошо.
– Ты согласна? – удивился Грабовский.
– Мне нечего скрывать. Руслана не от тебя, – пожала плечами я. – Поэтому позвони мне, когда решишь устроить проверку. А теперь прости, я обещала дочери вкусный ужин и пиццу.
Грабовский кивнул, но сделал это словно деревянный.
Я не слишком хорошо его знала – если быть честной, то никогда и не пыталась узнать за отсутствием необходимости, – но догадалась: мужчину охватили эмоции, с которыми он не мог справиться. За безупречным фасадом и показным равнодушием скрывалось что-то иное.
Только вот мне совершенно не хотелось разбираться что.
– Хорошо, – прохрипел он. – Номер не сменила?
– Нет. Но график согласовать придется, поэтому без всяких неожиданностей, пожалуйста. Раз уж ты не согласен поверить мне на слово.
– Я никому не верю.
Это была не моя история.
Я и вляпалась-то в нее исключительно по собственной глупости и детскому желанию что-то Дубравину доказать. Не доказала, лишь сама окончательно запуталась и разбила себя на множество осколков.
За самооценку держалась? Хотела почувствовать себя желанной женщиной, раз уж муж оказался изменщиком? Мое самоутверждение пошатнулось еще тогда, когда я поняла: Грабовский преследовал политическую выгоду в отношениях со мной. Но я не остановилась, и мы продолжили использовать друг друга. Баш на баш. До слива информации журналистам.
Через эту грязь перешагнуть я не смогла. Да и не хотела. Это стало отличным поводом поставить жирную точку в том, что между нами. Если что-то вообще было, кроме голой физиологии.
– Вась? – позвал он меня.
– Эм?
– А ты по мне совсем не скучала?
Это был очень неожиданный вопрос, совсем не в стиле Грабовского, но я не растерялась.
– А ты по мне, скажешь, да?
Евгений ничего не ответил.
Впрочем, лишних слов здесь и не требовалось.
Я не следила за жизнью Грабовского, но в вакууме тоже не была. Поэтому птичка под названием «общественность» иногда подкидывала горячие новости.
Если не ошибаюсь, Евгений успел жениться. И развестись. И жениться. И развестись. И… В который по счету раз?