– Спасибо, Абрам Моисеевич.
– Абрамчик, не напрягайся так сильно. Вспотеешь, – посоветовала Нонна. – И дай-ка мне трубочку.
– Зачем?
– Одной умной женщине таки всегда найдется шо сказать другой. И не смей мне возражать, Абрамчик.
– Ноня, я молчу.
– Ты слишком громко думаешь, – фыркнула она, а потом ее голос стал ближе. Видимо, супруг все же смирился и передал ей телефон. – Васенька, ты меня слышишь?
– Конечно.
– Надень белье покрасивше, – зашептала женщина.
– Э… Зачем?
– Ой вэй! Ну как же, вдруг человек случится…
– Нонна!
– Не надрывай свои голосовые связки, Абрамчик, на войне с бывшим адиетом надо использовать все секретное оружие.
Я лишь головой покачала, не став ее разубеждать в обратном. Иначе этот спор растянулся бы на полдня.
– Ох, Ноня, не подводи девочку под монастырь.
– Ну и почему нет, когда да? Шо за глупые мансы?
После разговора с Фридманами мне стало поспокойнее. В этой войне, как выразилась Нонна, я точно проигрывать не собиралась.
Правда, и затеяла ее самостоятельно, а теперь переживала, как выплывать буду.
Неожиданная беременность была для меня настоящим чудом. В первое время я и поверить в удачу не могла. Даже когда Руся стала точными ударами отрабатывать технику футбола в моей утробе, я боялась радоваться. Слишком острыми и яркими в памяти были предыдущие потери.
Очень страшно было поверить, понадеяться, что черная полоса в моей жизни завершилась и, наконец, все получится как надо, а потом выть и лить слезы в подушку при неудаче. На самом деле облегченно выдохнула я только после родов.
Сроки беременности подтверждали, что Руся могла быть как от Дубравина, так и от Грабовского. Все смешалось в моем доме, да?
Кто же мог знать, что месть гулящему мужу обернется для меня настоящим подарком судьбы?
Когда я впервые взяла Русю на руки, все вопросы по поводу отцовства отпали сами собой. Мне стало глубоко наплевать, чьи живчики смогли пробиться и сотворить такое солнышко. Главное, она была моей дочерью, остальное оказалось неважным.
Но чем больше времени проходило, тем сильнее я убеждалась, что именно наша последняя страстная ночь с Кешей и дала такой неожиданный результат.
У Руси проявилось родимое пятнышко, точь-в-точь такое же, как у ее папы, – листик в локтевом изгибе левой руки.
Но и без этого я слепа не была.
Дочка переняла привычки Дубравина. Да она даже хмурилась так же, как он! Разве что внешность мою скопировала… И чуть-чуть характер.
Делиться персональным чудом с бывшим мужем я не собиралась. Еще чего!
Да, поступила эгоистично и жестоко – сейчас, заметив, с какими глазами он спрашивал о дочери, я это понимаю. Но раньше… Мною правили обиды, да и отомстить, признаюсь, хотелось.
Я не желала, чтобы рядом с Русей был предатель. Пусть даже он и ее отец.
Жестоко?