– Это все комплименты на сегодня? – спокойно спросила Дубравина я. – Тогда не задерживаю. Мне предстоит много работы, так что буду благодарна, если перестанешь мне портить наслаждение от кофе.
– Я не уйду, пока не получу ответ на свой вопрос. И в твоих же интересах ответить честно.
– Вот как?
– Если девочка моя, то будем разбираться через суд.
У меня внутри точно невидимую тетиву натянули.
– Ты мне угрожаешь? – уточнила я.
– А есть повод? – прищурился Дубравин.
В словесных и зрительных дуэлях у него была значительная фора, но и я не собиралась уступать. Ни в чем.
– Пока ты трусливо пряталась после нашей неожиданной встречи, я успел отыскать очень интересную информацию.
– Да неужели? – выгнула бровь я. – И какую же?
Дубравин подошел вплотную. Я даже вынуждена была поставить чашку на стол, чтобы случайно не выронить.
– По всем срокам выходит, что ты забеременела, когда мы еще состояли в браке.
– И что с того?
– Руслана может быть моей, – сказал он едва ли не мне в губы.
– Может, – согласилась я, тут же заметив, какой яростный блеск появился в глазах бывшего мужа. – Но ты забываешь, что я решила последовать твоему примеру и вычеркнуть верность из списка семейных ценностей. Так что кандидатов в отцы значительно больше. Сколько любовников ты мне приписывал, помнишь?
– А со сколькими ты на самом деле спала? – выдохнул он, явно не собираясь так просто отступать.
– Ты действительно хочешь знать? – понизила голос до шепота я. – Может, мне стоит посвятить тебя и в более интимные подробности? Давай не стесняйся, раз начал.
На мгновение бывший муж застопорился, и это дало мне возможность перевести дух. Но потом он двинулся в бой с новой силой. Стал теснить меня к стенке, а как я уперлась в нее спиной, так и сам прижался, точно в комнате резко перестало хватать свободных сантиметров.
Я и возмутиться не успела – да что там возмутиться, моргнуть забыла, – как бывший муж впился в мой рот поцелуем. С таким напором ему бы страны брать, точно остался бы в победителях.
– М! – укусила его за губу я.
Инстинкт самосохранения, а может, та самая стервозность, в которой умудрился упрекнуть меня мужчина, не позволили мне сдаться сразу же. Я взметнула рукой, чтобы отрезвить бывшего пощечиной, но…
Дубравин переиграл меня.
У него всегда была отличная реакция. Так чего же мне удивляться, что он избежал удара, еще и мои руки прижал своей к стене?
Я мгновенно ощутила себя бабочкой, пришпиленной булавкой. А когда Дубравин вернулся к поцелую – хотя это цунами сложно было так назвать, – яростно встретила его напор.
Я сражалась. Телом. И сама не поняла, когда настолько сильно включилась в процесс, что перестала возмущаться для вида.
Это было жадно, неистово, знакомо и незнакомо одновременно. Это было так, будто вернуться домой после долгой-долгой поездки или попробовать любимое с детства и почти забытое лакомство.
Обезоруживающе.
Дезориентирующе.
Мало.
Катастрофически мало, когда Дубравин, тяжело дыша, оборвал наш поцелуй-поединок.