– Ну во-первых, я тебе не отказывала…
– Женское «я подумаю» в этих случаях равнозначно «мы вам перезвоним» от работодателя – обыкновенная вежливая ложь, чтобы сгладить острые углы, – хмыкнул Вершинский.
– Вот скажи, разве нам плохо вместе?
– Похоже, это мне у тебя спрашивать нужно.
– Ладно, я отвечу, – попыталась выступить в роли миротворца я. – Нам хорошо вместе.
– Хорошо?
– И зачем тогда все портить браком? – спросила я Вершинского и по выражению его лица сразу поняла: хореограф из меня гораздо лучше, чем миротворец.
– Портить? Так ты это все видишь? – потер подбородок мужчина. – Интересно… И чем же, по-твоему, Вась, узаконенный союз может испортить наши отношения?
– Обязательно что-то найдется. Ты просто не понимаешь…
– Ты права, – перебил меня Паша. – Я не понимаю. Говорят, что обычно мужчины бегут от ответственности и согласны сожрать свой паспорт, лишь бы не затянули в загс, но чтобы женщины…
– Ты утрируешь. – Я теребила край скатерти, от неутихающего волнения мне просто жизненно необходимо было чем-то занять руки. – Мне просто нравится то, что сейчас между нами есть, и я не хочу ничего менять.
– А я хочу, – сказал Вершинский, глядя на меня из-под бровей. – Я хочу по праву называть тебя своей.
– Так называй. В чем проблема?
Он покачал головой.
– Ты сама разве не видишь, что чем ближе я пытаюсь придвинуться к тебе, занять место в твоей жизни, тем дальше ты отодвигаешься?
– Глупости, – не согласилась я. – Просто я не готова второй раз выходить замуж. Мне и первого хватило. К тому же Руся…
– Я обязательно найду с ней общий язык. Просто ребенку нужно время и одобрение матери. Отнесись ко мне серьезно, и твоя дочь сделает так же.
– Ты хочешь сказать, что я настраиваю Руслану против тебя? – выпучила глаза я. – Ну знаешь ли…
– Я сказал именно то, что хотел, не перекручивай. Ребенок всегда подсознательно чувствует такие вещи, особенно от того человека, к которому привязан и на которого неосознанно равняется.
– И с каких пор ты заделался детским психологом?
– Ты забыла, что у меня пятеро племянников, которые растут на моих глазах?
– Это ты забыл, Паша, не все дети одинаковы, – немного резче, чем следовало, сказала я. – Моя Руслана не обязана соответствовать тем рамкам, под которые кто-то будет пытаться ее подогнать. Спасибо за ужин.
С этими словами я резко поднялась и поспешила на выход из зала, даже не став дожидаться реакции Вершинского. Возле гардеробной, конечно же, пожалела, что вспылила: огненный нрав всегда сложно было сдержать. И хорошо, что Павел меня нагнал.
– Вась, – обнял меня за плечи мужчина. – Этот вечер не должен был закончиться именно так.
– Прости, что не оправдала твоих ожиданий.
На мою реплику Вершинский лишь губы поджал.
– Пойдем, подвезу тебя домой. На такси все равно не отпущу, – сказал он.
Вся обратная дорога прошла в молчании, не уютном, к которому я привыкла, а напряженном, наэлектризованном, пропитанном обоюдными невысказанными претензиями.
Без лишних слов Паша довез меня до дома, так же молча вышел проводить.
– Ты обещала подумать, – были его первые слова после длительного молчания, едва мы оказались напротив двери в мою квартиру.