– Во-первых, у людей не бывает морд, – строгим голосом начала я. – Во-вторых, Паша так же далек от лошади, как мы от Парижа. В-третьих, тебе терпеть ничего не придется.
– Ты не пойдешь? – выгнула бровь дочь.
– Почему же? Это ты не пойдешь, за неимением приглашения. Так что успокойся и сосредоточься на школе.
Руся скривилась.
– И ты оставишь меня одну? – Ее возмущение было наигранным. – Мне же только шесть лет!
– Еще вчера я слышала эту фразу в несколько ином варианте, – хмыкнула я, заглушив мотор. – «Мне же уже шесть лет. Я не маленькая!» – кричала ты, когда я запретила вам кататься на снегоуборщике.
Руслана зыркнула на меня грозным взглядом из-под бровей.
– У тебя слишком хорошая память для женщины среднего возраста, – буркнула она.
– У тебя слишком длинный язык для девочки, которая ни разу не испробовала метод воспитания родительским ремнем. Учти, чем сильнее он развязывается, тем ближе ты подбираешься к исправлению этого моего упущения.
– Ты не опустишься до варварских методов воспитания, – выдала моя чрезмерно умная и наглая первоклассница.
– А ты меня провоцируй почаще и увидишь.
– О, родители приехали! – обрадовался Сашка поводу перевести тему разговора в более безопасное русло.
Краем глаза я заметила припарковавшийся внедорожник семейства птичьих.
Саша понесся к семье.
– Заберу тебя после школы, ты же не забыла, что…
– У меня тоже отличная память, помнишь? – пошевелила бровями Руся.
– Надеюсь, и чувство самосохранения такое же. Не влезь никуда и веди себя хорошо.
– Собирать неприятности с понедельника – плохая примета, – закатила глаза моя дочь и выпрыгнула из машины.
Я поспешила следом.
Руслана махнула рукой Марго и Грачу и понеслась вместе с Сашей в школу.
– Я вас об этом не просил, – послышался возмущенный вскрик Богдана – первого сына моей подруги. – Мог бы спокойно добраться на метро.
– Да ты даже названия улицы, где живешь, не знаешь, – закатила глаза Марго. – Добрался он бы, ага.
– Ты особенно в меня веришь, я знаю, мать года.
Марго поджала губы.
– Извинись, Богдан. Так нельзя разговаривать с матерью, – нахмурился Грач.
– А ты мне вообще даже не отец, чтобы указывать, – Богдан фыркнул и двинулся к группке подростков, которые стояли на крыльце.
На лицо Димы после этих слов я даже смотреть не стала, иначе бы сердце защемило. Он ведь воспринимал Богдана как сына…
– У вас тоже утренний разбор полетов? – спросила я, едва подошла к друзьям.
– Меня точно добьет этот его переходной возраст или токсикоз, – выдала моя подруга вместо приветствия. – Помяни мое слово. Сашка хоть у вас не чудил?
Естественно, про историю со снегоуборщиком я умолчала.