В незнакомце с апельсинами я не сразу узнала мужчину, от которого когда-то теряла голову.
– Хорек? – округлила глаза я и тут же закашлялась. – Ой! Хорьков Александр Антонович?
– Не робей, Рогова, – отмахнулся он. – Думаешь, я не знаю, как за глаза называют меня студенты?
– Уже не Рогова. Или забыли? – как бы между прочим обронила я, прослеживая его реакцию, а потом спешно перевела тему: – Вы до сих пор преподаете?
– Никак не могу избавиться от этого груза, – хмыкнул Хорьков.
– Если у вас получится, то будущие танцоры многое потеряют.
Хорек действительно был отличным танцором, жестким, но справедливым преподавателем и гениальным хореографом-постановщиком. Я безнадежно влюбилась в него с первого курса универа. Так и хранила свою тайну ото всех, даже не надеясь на взаимность. А после выпускного получила место в его театре и там…
– Помнится, на момент нашего расставания мы перешагнули этот барьер формальностей и общались без официоза, – улыбнулся мужчина. – Неужели за эти годы все так сильно поменялось?
Он совершенно не изменился за время, как мы не виделись. Такой же подтянутый, харизматичный, с горящим взглядом, который мне снился ночами… Разве что седина немного посеребрила виски, но с его-то нервной работой и немудрено.
– Нет? – вопросом на вопрос ответила я.
– Очень жаль, что ты ушла из труппы, – сказал Александр. – Сейчас могла бы быть звездой с мировым именем.
Он крутил в руках апельсины, которые выбирал для себя, я же не могла отвести глаза от его длинных музыкальных пальцев. Когда-то все в этом мужчине приводило меня в восторг.
Я даже постоянные насмешки и замечания с его стороны списывала на проявление внимания ко мне. Заливалась слезами, когда никто не видел, и все время стремилась стать лучше. Не для себя. Для него.
– Только не говори, что после моего ухода вдруг осознал мою гениальность, – фыркнула я. – Не поверю. Сам же говорил, что я посредственность и всего трудом, потом да кровью должна добиваться.
– Нужно же мне было как-то тебя стимулировать. Труд никому не мешает, даже обезьяне, помнится, помог, – пожал плечами Александр. – А посредственность никогда не стала бы примой в моем театре, Вася.
– Мне стоит гордиться?
– Я всегда именно это и делал, – вдруг признался он.
– Только мне ни разу не говорил об этом, – пожурила я.
– У меня плохо получается выражать эмоции на словах, я больше по танцам. Ты же знаешь.
– Знаю, – согласилась я.
Один такой и дал мне шанс сблизиться с Александром. Совместные репетиции неожиданно привели к продолжению на любовном фронте. Так мужчина, о котором я долгое время грезила, стал моим первым…
Это я на людях хорошилась и вела себя как продвинутая в амурных делах дама, а на самом деле дальше поцелуев с мальчиками не заходила.
– Все в порядке, Слава, – остановила я телохранителя, который на всех парах несся к нам. – Это мой… знакомый.
– Хорё… ой! – подоспела Марго. – Александр Антонович? Как поживаете?
– Все хорошеешь, Селезнева? – склонил голову набок он.
– Спасибо за комплимент. Стараюсь, – улыбнулась подруга, а потом обвела нас странным задумчивым взглядом и выдала: – Яблоки посмотрю, не буду вам мешать.
– Не думала вернуться в танцы? – спросил меня Александр, едва только Марго немного отошла.
– В танцы? Нет, – не стала лукавить я. – У меня с ними плохие воспоминания связаны.
Именно Александр вынес меня на руках со сцены, когда начался выкидыш…
– Их всегда можно заменить хорошими, – сказал мужчина и дал мне свою визитку. – Позвони, если передумаешь. Да и вообще…