– Матвей – ее последствия, – озвучил очевидное Дубравин.
Он любил сына. По-своему. Хотя они и не были с ним близки в полном понимании этого слова. Оказалось, очень сложно находить подход к человеку, пусть пока маленькому, который жил в своем мире и впускал туда лишь избранных. Если быть точнее, то почти никого, кроме няни Алевтины.
Пожилая женщина каким-то чудесным образом умудрилась отыскать особый подход к Матвею, на Ингу же у Дубравина даже надежд не было. У той напрочь отсутствовал материнский инстинкт. Не то что у Васи…
Его жена обожала детей, не стоило быть семи пядей во лбу, чтобы это заметить. Поэтому она и нырнула с головой в дела благотворительного фонда, ведь с продолжением рода у них как-то не получалось…
– Ах так? – набычилась Инга. – Зачем тогда вообще заставил меня его родить? Еще и больного! Лучше бы его удавили еще в утробе!
Дубравин и сам не понял, как подлетел к женщине и влепил пощечину.
Загорская упала на кровать и расплакалась, держась за щеку.
– Не смей так говорить, слышишь? – процедил мужчина. – Не знай я точно, что ты его мать, Инга, решил бы, будто воспитываешь подкидыша. Матвей не больной, он с особенностями.
– Как скажешь, святой Дубравин, – съязвила она. – Так почему ты этого ангела с особенностями навещаешь раз в квартал, а то и реже?
– Нынешние условия нашего общения и финансовая поддержка тебя, как я понимаю, больше не устраивают? – выгнул бровь он. – Тогда не удивляйся, что я поспособствую лишению тебя материнских прав.
– А я с удовольствием стану звездой ток-шоу, – не осталась в долгу Загорская. – Уверена, стоит мне только открыть рот – и информация о твоем внебрачном сыне станет новостью номер один. Так что не стоит меня запугивать, Дубравин.
Иннокентий нахмурился. Этот разговор свернул совершенно не туда.
– Не боишься тягаться с тем, кто тебе не по зубам, Инга? – склонил голову набок он. – Можно же и ответить за свои слова.
– Ты мне угрожаешь? – взвизгнула девушка.
– Тебе не кажется, что это ты мне угрожаешь? – вперил испытывающий взгляд в лицо девушки Дубравин.
Она тут же стушевалась. Мало кто мог вынести такое вот открытое противостояние.
И тут раздался стук дверь.
За порогом маячил Богомолов. Бледный как смерть.
– Василиса…
– Что с ней? – тут же подобрался, словно хищный зверь, Дубравин. – Ну!
– Она попала в аварию.
– Что значит попала в аварию? – опешил он. – Как такое вообще возможно?
Специально ведь приставил к ней водителя-телохранителя, чтобы супруга была в безопасности.
Однажды Дубравин уже потерял родителей, погибли в автокатастрофе. Меньше всего он хотел переживать подобный ужас еще хоть раз.
В ушах у него нарастал гул крови, который и заглушил дальнейшие слова друга.
– Ты меня слышишь? – спросил Стас.
– Она жива? – прохрипел Дубравин, уцепившись рукой за дверной косяк.
Коридор покосился, как и лица Богомолова и телохранителей.
– Жива, жива, – тут же заверил его Стас.
– Ты откуда знаешь?