– Нет.
Мурашки от его прикосновений шли – тело реагировало, но мне почему-то хотелось отодвинуться. Женя явно нравился мне как мужчина – мы это неоднократно успели проверить, но… Это ужасное «но» не давало мне спокойно наслаждаться обществом Грабовского.
– А лучше бы поспала, – хмыкнул он, целуя меня в шею. – Провоцируешь на продолжение.
– Не надо, – все же не смогла справиться с собой я и едва не скатилась с кровати. Евгений сопроводил мои движения недоуменным взглядом, и мне пришлось искать причину для оправданий: – Это ты у нас неутомим, как оказалось, а я после такой ночи чувствую себя старой больной женщиной. Неужели тебе меня не жаль?
– Жалость никогда не входила в перечень чувств, которых ждали от меня женщины…
– Наверное, их ты так нещадно не эксплуатировал.
– Ты права, прости, – будто бы расслабился мужчина. – Совсем я тебя утомил, даже уснуть не дал, а ведь знал, что ты устала и ослаблена после аварии. Меня оправдывает то, что рядом с тобой я просто не могу остановиться?
– Только если поможешь восстановить мне силы. Я планировала сегодня выйти на работу – и желательно не потрепанной жизнью женщиной.
– Тебе такой даже при огромном желании не удастся стать, – улыбнулся Грабовский.
– Зачет, Женя, – подметила я. – Комплименты ты научился делать, льстить тоже. Хватит.
Он ненадолго замолчал, продолжая буравить меня задумчивым взглядом.
– Определенно, у тебя есть проблемы с самооценкой, Василиса. Мы вернемся к этому позже, – сказал он. – Так что ты хочешь: кофе, чай или что посущественнее?
«Удавиться», – крутилось у меня на языке, но вырваться наружу этому бредовому желанию я не дала.
– Я бы позавтракала.
– Сейчас что-то соображу, – кивнул он и с грацией большого хищного кота соскочил с кровати.
Я невольно задержала взгляд на его безупречной фигуре… Ни грамма жира, подтянутый, но не перекачанный – Грабовский точно уделял повышенное внимание своему физическому здоровью, не выглядел на свой возраст и совершенно не стеснялся наготы.
– Ты так и пойдешь? – не выдержала я, когда Женя дошел до двери.
– Проверял, на сколько тебя хватит, – подмигнул мне Грабовский, накинул халат и, посмеиваясь, вышел в коридор. – Удивляюсь, как ты дожила до такого.
Я же откинулась на подушки и громко выдохнула. Воздух сохранил яркий запах нашей близости. Меня даже отчего-то замутило.
– Дура…
На душе скреблись кошки.
И как так получалось, что у Кеши семья на стороне, а мне стыдно за связь не с мужем?
Обычно душ меня бодрил. Я любила подолгу стоять под тугими горячими струями, а тут… Расплакалась. Да так горько, что начала икать.
Поцелуем Грабовский не ограничился, и я позволила ему увести меня в страну наслаждения, древнего как сам мир. Хотела забыться. Хотела вновь почувствовать себя желанной. Хотела заменить боль от предательства другими чувствами.
Получилось ли?
Женя был отличным любовником: чутким, внимательным, страстным. Только этого оказалось мало, чтобы стереть из памяти Дубравина.
Нет-нет, и его образ всплывал у меня перед глазами.
Я была с другим мужчиной, а думала все равно о муже. Оттого и дико злилась на себя, но отдавалась Грабовскому с таким пылом, будто в последний раз.
Мы не спали всю ночь.
Наутро я была уставшей, физически и эмоционально вымотанной. Если такие марафоны с Кешей будто бы заряжали меня энергией, то ночь с Грабовским, наоборот, опустошила. Клин клином никак не хотел выбиваться, а ведь я старалась!