— Охотница.
— И зачем же ты сюда пришла, охотница? Надеюсь, мы не знакомы
— А вы не помните нашу встречу? Вы стали забываться. Думаю, одиночество и домоседство не идут вам на пользу…
— Почем знать, — с протяжным вздохом плюхнулся в кресло юноша. — Моя жена уехала в Клаутон, дай бог, чтобы возвратилась. Поехала на похороны батюшки, да запозднилась… — Вальгард с надеждой поднял голову. — Жду ее, она — мое единственное спасение. Обещала привезти лекарства, но, кажется, я помру до ее возвращения…
Бросив сочувственный взгляд на принца, жившего верою в свою богиню, Афелиса ощутила, как опускались перед грехом руки, ведь, страшно признаться, разбитая честь и покинутость невинного юноши тронули ее до глубины души. Афелиса умела чувствовать и всякий раз окуналась в горечь, стоило нагрянуть несчастному случаю. Угрызения совести и муки боли настигали ее сознание со скоростью света, и, пожалуй, сейчас она была подобна разбитому стеклянному бокалу.
— Впервые слышу о вашей женитьбе.
— Прошло уже два года, но ощущается, как целая вечность. Не будем углубляться в тонкости супружеской страсти. Я буду даже рад, если мы закроем эту тему.
— Как скажете, — с показным равнодушием отозвалась девушка.
— Может, чаю? Невозможно встречать такую прекрасную девушку без должного гостеприимства. Уж простите за мое обращение на "ты". Право, так я ощущаю себя свободнее.
— Не откажусь. Ничего страшного, меня это не задевает.
Вальгард чинно прошествовал к небольшому столику, накрытому белой тканью. Набирая воды в чугунный чайник, он обернулся на Афелису, словно почувствовав ее напряженность и слабость. Когда принц наконец отвернулся, голова охотницы неожиданно закружилась, а сознание затуманилось. Рука метнулась в карман, ловко схватив оружие. Тело с каждым мигом все слабело, а руки немели. Страх уронить револьвер помутил рассудок, ведь это может накликать беду с последующей кошмарной карой. Едва чувствуя себя, из последних сил, она взвела курок и приставила его к светлому затылку.
Сейчас или никогда.
Голоса вновь взяли над ней вверх, и в Афелисе вмиг родилась охотничья сила. Палец медленно опускался и… Выстрел! Сдавленный вскрик принца заставил ее опомниться и машинально пустить вторую пулю. Тело осело на пол, а кровь ручьем хлынула из головы. Охотница отступила, дав упасть, и вмиг нагнулась к его лицу. Принц Вальгард мертв. Лицо и лоб его были сморщены, искаженные ужасающей гримасой судороги.
Спрятав оружие в карман, она рядом с трупом села на корточки, стараясь не испачкаться вытекающей кровью. Затмений и вялости уже не было, но руки все еще дрожали. Все тело Афелисы продрогло страхом и, кажется, ей уже мерещились шаги за дверью! Паника охватила ее, она подбежала к двери, дергая сломанную ручку. Закрыто. Она резко обернулась, будто чувствуя взгляд Вальгарда на себе. Афелиса вспоминала, как была осторожна и внимательна, и даже смогла выволочить труп через заднюю дверь. Внезапно ей захотелось все бросить и уйти, но это было лишь на мгновение. Последний раз она посмотрела на кровавую лужу и заперла дверь. Тревожная мысль ударила ей в голову, и она усмехнулась. Вдруг принц все еще жив и сейчас же очнется? Афелиса взяла оружие и выстрелила в самое сердце. Сомнений не было, он уже мертв.
***
Девушка была до того тревожна, что не могла уснуть ночь напролет. Лишь изредка она выглядывала в окно, искала в ветвях деревьев страшные фигуры и вновь, как не в себе со страху, падала на кровать. Вставать ей не приходилось — она задернула занавеску и сломя голову билась в истерике. Наконец, после непроглядного мрака стало светло по-дневному. Тело и разум ее остолбенели после недавней судороги и забытья. Грубые голоса лесных охотников доносились на улице: они-то, впрочем, ее и разбудили. Все не выходил из головы вчерашний день, и Афелисе казалось, что рассудок ее вмиг ослабел.
Это произошло вчера!
Тот день зародил начало ее грешного пути! Страшный озноб охватил Афелису. Она закуталась в одеяло и вслушивалась в тишину. Теперь никакие шумы не достигали ее покоев: дом погряз в мертвой тишине. С изумлением охотница оглядывалась вокруг, да все не доходила до нее мысль о совершенном убийстве. Желалось верить в кошмарный сон и вновь проснуться светлейшим человеком без единой оплошности! Вот только никакое божество не примет ее горьких искуплений. Однако твердое решение впилось в ее сознании. Ангарет опять останется один-одинешенек, ибо чувства плохого преграждали путь двум влюбленным.
С усохшими силами охотница пролежала в кровати весь день, а на вечер закрыла дверь на засов и двинулась по утоптанной лесной дороге. Все потому, что центр связи охотников, бывший замок магических сил, имел краткую дорогу через дремучий лес. Некогда здесь промышляли охотники и лучше быть начеку, ведь ночь скрывает в своих объятьях очевидные вещи! Афелиса до костей была вооружена и, впрочем, что еще носит с собой одинокая девушка?
Замок был охвачен густым туманом. Лишь проглядывался блеск куполов вдалеке и тусклый свет ламп. Охранники в парадных мундирах склонили головы и почтительно поприветствовали охотницу.
Массивные двери замка отворились и навстречу Афелисе вышел командир, сиявший от счастья и гордости будто бы своей заслугой.
— Поздравляю! Я и не сомневался, что ты справишься с заданием. Не буду затягивать или вести пафосных речей и сразу же вручу плату за твои старания.
Афелиса поклонилась, выказывая уважение, и протянула вперед руку с обращенной к верху ладонью. Ее мягко коснулся небольшой кожаный мешочек, тихо звякнув содержимым.
Наградой оказалась кругленькая сумма, мгновенно погрузившая охотницу в размышления о предстоящих тратах.
Мужчина крепко пожал ей руку, а гордая, уверенная улыбка мелькнула на его губах, задержавшись лишь на миг.
— Продолжай в том же духе, Афелиса.
Стальным обручем грусть сдавила грудь, а отчаяние затопило сознание, пропитывая каждый его уголок всепоглощающим мраком. Охотница раскаивалась в преступлении, с великим стыдом держа вознаграждение в грязных от своего греха руках.
Покинув замок, она тихо кралась сквозь лес, вслушиваясь в шуршащие наверху ветви и хрустящие под ногами листья. Месяц взвился над головами ослепленных грешников, безмолвно тоскуя о былом времени. Огни ночного городка давно погасли, вокруг воцарилась сплошная темнота: такая, что лишь лунный свет провожал Афелису вдоль заросшей тропинки.
Порыв злости, порыв ненависти к людской глупости побуждал ее вспыльчивый нрав к действиям. Призывал уничтожить монеты, но девушка держалась, ведь знала, что стоит ей это сделать, как Ангарет останется чахнуть в полуразваленном домишке…
Афелиса желала как можно скорее покончить с угрызениями совести.