Исихазм для современников: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ум, восходя последовательно, по необходимости придет к Единому, начальному, устрояющему Любовь и согласие. Ибо ранее все движимое и возникающее не существовало и не существующее получило начало и стало движимым. То, что привело все в движение и дало всему бытие есть первичное, поскольку оно – движущее. Если оно само неподвижно, то и непременяемо. Если же оно таково, то оно совершенно просто. Итак, если оно непременяемо и неподвижно, то безусловно и несложно и потому является совершенно простым и нерасторжимым Единым.

Ум, устремляясь к Богу, становится полностью вне всего, вследствие присущего ему созерцания Единого, как истинной Красоты, и стремления к сущему, которое превыше всего. Когда это происходит разумным образом, то ум бывает вне страстей и вне помышлений. Ибо, устремляясь и бывая превыше всего созданного, он не останавливается на мерзости страстей и на множественности помышлений. Следовательно, если мы хотим исполнять волю Божию и оказаться превыше страстей и помыслов, ум должен устремиться к созерцанию и созерцать Единого Бога.

Господь ведет к Себе любящих Его, а не тех, кто отвращается от Него и пренебрегает Божественным созерцанием. Чему кто следует, к тому и обращается, к чему обращается, тем и становится. Итак, если мы хотим не иметь при себе другого бога, демона, страсти или помысла, то последуем Одному и Единому Богу созерцательным обращением к Нему, чтобы и к нам относилось сказанное: «Господь один водит их», потому и «бога чужого нет с ними».

К тому, что имеет начало и создание, следует приступать не из-за него самого, а по истинному разумению, что в созданном проявляется высшее Единое. От всех созданий ум должен собираться к единой Причине или деятельно – рассуждением, или созерцательно – Святым Духом. И чем бы ум ни пользовался – одним или большим числом созданий, если он делает это не из-за Единого и не для того, чтобы возноситься к Нему и созерцать Его при наитии просвещающего Духа, просто и единообразно, то это ему вменяется в грех, хотя и может иметь вид добра.

Есть действия, предшествующие созерцанию, и есть действия, следующие за созерцанием. Первые совершаются телесно, для обуздания тела и покорения страстей и желаний, чтобы дать возможность уму приступить к молитве. Другие действия, начиная с очищения ума от помыслов и избавления от привязанностей к множественным предметам, ведут к тому, что выше ума, то есть, к созерцанию Бога. Овладев созерцанием в Духе Святом, ум достигает Единого, и сам становится единым.

Ум сам соединяется в себе во единое, отринув помыслы, и тем самым становится цельным и неразделенным. Ибо Единое приобщает ум к Единице и, затем, в благоговейном созерцании – к богоподобной простоте. Не бывает так, чтобы ум, созерцая Единое, не был и сам простым и единым.

Так как сам ум прост, то допуская изменения в своей деятельности, необходимо, чтобы он, созерцая Единое, был единым и по деятельности. Мыслящий ум не может допустить бездействия даже на самое краткое мгновение. Но если единовидное и простое естество ума будет созерцать простое Единое, то оно само будет единым по деятельности.

И если оно будет простое единое, то оно непосредственно видит и созерцает простое Единое. Поэтому всякое действие или созерцание ума по необходимости должно устремляться к Единому, превосходящему ум. В противном случае, ум ничего не совершит, но окажется напрасно действующим, если он будет действовать, подвергшись разделению от страстей и помыслов. Именно соединение с Единым, превосходящим ум, способно отсекать страсти и помыслы и очищать созерцающее начало ума.

Венец всех устремлений есть единение души с Богом, превосходящее ум. Для божественного единения необходимо божественное подобие, а для божественного подобия необходима соответствующая деятельность ума, то есть, созерцание. Ибо отовсюду и во всем созерцательному уму Бог влагает благодать и такой ум, действительно стяжавший ее, обретает Бога прямо перед собою. Уму свойственно становиться по деятельности тем, что он видит, как и Свт. Григорий Богослов говорит, что ум «увидел и открыл светлость Божию». Ибо что ум увидел в созерцании, то он и ощутил и даже стал таковым. Также прп. Петр Дамаскин пишет, что ум принимает окраску соответственно тому, что он созерцает.

Взойдя к созерцанию премирного и простого Единого, ум последовательно становится премирным и простым единым. Вследствие этого и сам он становится безначальным, безконечным, не имеющим образа и простым по деятельности. И отсюда он поднимается к концу всех устремлений – к божественному и превосходящему ум неизреченному единению, которое именно и является крайней целью в Боге. Поэтому уму и следует направлять все свои усилия к тому, чтобы оторваться от безчисленных впечатлений мира и возноситься духом благодати к созерцанию Единого.

Когда ум пребывает во многом или останавливается на чем-то, что не есть Единое, тогда он не видит простого Единого. Поэтому он остается ограничен, конечен и омрачен, ибо таково есть то, что несовершенно и непросто. Когда же ум устремляется в созерцание истинно Единого, то он пребывает безначальным, безконечным, неограниченным, не имеющим образа и безвидным. Он облекается в безмолвие от помыслов и в духовном изумлении хранит молчание, исполняется истинной радости и испытывает невыразимое.

Но мы не утверждаем, что ум становится таким по сущности, а не по деятельности, так как то, в чем ум изменяется, есть не сущность его, а деятельность. Потому что, если бы он изменялся по сущности, восприняв обожение, будучи обожен тем, что созерцает Бога, то он стал бы по сущности Богом. Но ни для кого невозможно быть по сущности Богом, даже для ангелов, кроме самого Бога. Следовательно, ум обоживается и освящается самим созерцанием. Иначе говоря, если уму свойственно изменяться соответственно созерцаемому им, то он созерцает не Божественную сущность, а только деятельность, и сам изменяется не по существу, а по деятельности.

Все, происшедшее из Единого, не отторглось от Него, но содержится и действует в Нем. И нет ничего такого во всем, что создано, в чем не было бы Бога. Творящее Единое хочет быть видимым для ума благодаря избытку благости, чтобы ум ощутил в Нем жизнь вечную, а ощутив ее, стал бы ею. Как говорит Само неизреченное Единое: «Я есмь Жизнь». Ибо вследствие поиска бывает видение, а из него – Жизнь вечная, чтобы ум радовался, просвещался и веселился, исполняясь вечной Жизни.

Если всеобщая и всеобъемлющая Любовь едина и собрана в Себе, то очевидно, что есть и одно Любимое. Любимое предшествует Любви к Нему и эта Любовь есть та напряженная немечтательная Любовь, иметь которую призывает нас благость Божия.

Естественный закон убеждает ум, любящий Красоту, стремиться к самому лучшему и Прекрасному, Которое есть Бог. Писаный закон повелевает: «Возлюби Господа Бога Твоего от всей души твоей, и от всего сердца твоего и всем помышлением твоим». Значит, одно Любимое, именно Троическая Единица, должна существовать для ума прежде Любви к Ней. Уму должно стремиться к Прекрасному Единому, чтобы через созерцание Его воссияла и Любовь к Нему.

Невозможно, чтобы ум, возшедший к Единому, превосходящему мыслительную способность, был не любящим Его. Ибо он встречает неизреченную Красоту и постигает недомыслимое Совершенство, проистекающие из премудрого Единого. В созерцании ум приходит в изумление, созерцая Красоту, превосходящую разум, опьяняется как бы от вина и бывает вне себя, испытывая невыразимое удивление, превышающее мысли, не будучи в состоянии вместить прекрасное зрелище необычайной Красоты.

Вследствие этого, ум исполняется Любви, которую вкушает, не насыщаясь, словно томимый жаждой; Итак, должно обращаться в Духе к постижению только Единого и, конечно, дверь Божественной Любви откроется такому поиску и стремлению. По благодати Христовой мы войдем в покой Господа нашего в великом веселии и радости, испытаем сладость Единого Бога и будем вкушать Божественное блаженство. И все истинно будет так, когда ум прекратит разбрасываться и разделяться на многие помыслы, но станет и сам единым и цельным в Любви, ибо Любовь есть конец закона.

Для ума, который должен от природы соединяться с Духом, разделение на помыслы есть ослабление и обособление. Ум, лишаясь простоты, не может сохранять при этом цельности. Подвергаясь разделениям, он не может пребывать чистым от греха, так как разделение на помыслы и есть грех, ибо оно, само по себе, безблагодатно. Все, что не есть Бог – создано и не может быть истинно простым: оно ограниченно, сложно, а потому не может являться единым. Поэтому рассеянный ум, разделившийся на множество помыслов, не будет иметь простой и единовидной деятельности.

Таким именно образом ум уклоняется от Божественной благодати, делающей его простым, безначальным, безграничным, и становится вне сокровенного Единого, превосходящего мышление. Уму должно только от Единого получать свое просвещение и собирать себя в Нем от разделения и рассеяния, чтобы возлюбить Бога до уподобления Ему. Между Богом и душой нет ни одного чувства сильнее этой священной Любви.

Свыше своей собственной природы ум становится только тогда, когда он вполне достигает Сущего превыше ума, ставшего безвидным, не имеющим образа и боговдохновенно невоображаемым, безначальным и безконечным и превзошедшим свое собственное единство. Поэтому следует стремиться стать причастным сверхъестественному, как несравненно лучшему. Очевидно, что ум, находясь в сверхъестественном, пребывает в Боге.

Каждое из существ находит естественное удовлетворение и покой в своих собственных свойствах, которые все имеют начало в едином Боге. Именно тогда ум придет в истинное веселие и вполне успокоится, когда, оставив и превзойдя все, будет устремляться к первой Причине всего, которая есть истинный первообраз. Ум, являясь прекрасным образом непостижимой Красоты Единого, превосходящего все помышления, изначально любит созерцать свою собственную Причину. Он обращается к Причине своего бытия и к самому себе и заключается в Едином Боге, превосходящем разум, как в причинном первообразе.

Из пресущественного получило бытие всякое существо, из сверхъестественного – всякое естество, из безвременного и несложного – временное и сложное, а также из несозданного – созданное. Так и всякий вид произошел от безвидного и из Единого премирного – многое являемое. Поэтому тот, кто не входит в общение с безвидным Единым и устремляется не к Нему, имея Его как бы своим основанием, а к чему-нибудь другому из образов и тварей, стоит близко к идолослужителям.

Кто чем занят умом и на что обращает умственный взор, к тому и стремится, а к чему стремится, тем и побеждается, чем побеждается, тем и бывает порабощен, и такой ум служит твари более Творца. Всякое созерцание иного, чем простое Единое, производит уклонение в сторону зла. Поэтому лишь к безвидному Единому должно быть направлено умственное устремление, где находятся сокровища всякого познания и где у достигших туда наступает покой ума или прекращение всякого созерцания, приостановка мышления, молчание помыслов, превосходящее ум, неизъяснимое веселие среди великого удивления.

Ум, не стремящийся к Единому, сущему превыше бытия, имеет извращенное и греховное мысленное движение и утрачивает свое изначальное достоинство, которое состоит в постижении Единого в Божественнейшем, превосходящем разум соединении с Ним и в Любви к Нему. Если же ум прилепляется к чему-нибудь из того, что вытекает из Единого, то цель его очевидно не достигнута, ибо ничто, кроме пресущественного Единого, не сообщает уму просвещающих своих свойств и благодати. Только одному Духу Святому присуще делать это и действовать, как хочет и где бы то ни было, как Господу, Лицу триипостасной Единицы, где не только источник всяческих благ, но и неоскудевающее раздаяние дарований.

Ум большинства людей, подвергшись по неведению разделению и будучи отвлекаем мышлением, не постигает великого блага Единого. С одной стороны, он не ищет простого Единого, с другой стороны – не занят Им. Большинство людей находит удовольствие во множественности тварных вещей, а живущие духовно озаряются светом ведения единственного и простого Единого Блага.

Как река ослабевает в течении своем, если она разделяется, а если собирается в одном русле, то становится могучей и полноводной рекой, так и созерцание ума будет сильнее, если он будет созерцать цельно и без разделения на безчисленные помыслы. Ибо премирное и простое Единое – собирательно, а ум, удостоившийся созерцать Его, принимает образ соответственно Его виду. Тогда он просвещается светом премирной и Божественной Любви, обретает безмолвие и покой мышления свыше слова и мысли и наслаждается радостью и небесным веселием, изменяясь в нечто божественное. Он весь облекается в божественный образ, становясь простым, безцветным, безвидным, безкачественным, неосязаемым, безпредельным, безконечным, без всякого образа и просто Единым премирным. Ум тогда созерцает Бога премирно и становится единым свыше мышления, восприняв созерцанием это Божественное изменение.

Душа разумна и природа ее полна умного света, а желания и раздражительность заимствованы из неразумия, входя в нее вследствие животнообразной жизни. Душа тогда истинно действует, когда пребывает в мирном устроении без раздражительности и желаний, вызванных помыслами. Разумная душа, устремляясь к Богу, как бы воспаряет вверх, отбрасывая желания и раздражительность и укрощая помыслы, не имея предмета, к которому их применить там, где простота без вида, без образа, без цвета и очертания. Это требует ума свободного и совершенно простого, не разделенного мышлением.

Божество есть простое Единое, пресущественное, и столь же незыблемо – Троица. Душа, или ум (ибо она есть ум и, вообще, ум есть душа), слово и дух преестественно составляют единое и представляют нам истинное подобие Триипостасного Единого Божества. Это может быть не иначе как через созерцание преестественной Троичной Единицы, ибо Она создала душу такой. Она же и возводит ее к этому подобию из отпадения в мышление и страсти, и без созерцания Единого душе невозможно достигнуть этого.

Нам подобает быть деятельными в стяжании добродетелей, чтобы стать безстрастными, а также и созерцательными по отношению к Истине, делаясь боговидными. Необходимо всеми силами служить Богу, превосходящему все, и, стремясь стать богами по положению, быть ими по подобию Божественному первообразу. Следовательно, следует всячески стараться прийти к созерцанию премирного Единого, и всецело устремиться к Нему всем сердцем и душой и стяжать в себе Любовь к премирному простейшему Богу. Таким образом мы всегда будем в безвидном цельном устроении, восходя в Любви и единовидно соединяясь собственным единением в себе с Единым превыше всякого единения.

Никакой ум не в состоянии сделать началом премирное Единое и от Него переходить на многое, но, напротив, из многого он восходит к Нему и собирается в Нем. Здесь необходимо уму собрать себя из множества помышлений и привязанностей, сделав конечной целью премирное и верховное Единое. Так как Единица преестественна, то ум преестественно находит в Ней завершение своего исхода из многого разделения в своем мышлении.