Мичи знает толк в пытках.
— Как ощущения? — облизнул губы Орехов и взял меня за подбородок, — теперь ты выглядишь не таким уверенным Артёмчик.
Я собрал кровь во рту и плюнул в лицо Сергею.
— Тварь! — выругался он и ударил меня в челюсть. Я почувствовал как раскалываются зубы, — обещаю, ты будешь долго страдать. А если не заговоришь, я займусь девчонкой. После тебя. Я найду что предложить Изамо взамен на сестру.
— Пошёл ты, — невнятно пробулькал я.
Княжич отошёл в сторону и Мичи взялся за второй палец.
— Неплохо держитесь, — оценил моё упорство палач после того как переломал все пальцы, — похоже пора менять инструмент.
Хотел бы я сказать, что молчал всё то время пока он ломал кости, к сожалению это не так. Я кричал во всё горло. Не знаю, может я не настолько стоек как некоторые, или рассказчики преувеличивают, говоря о том как пленники смеются в лицо своему мучителю. Когда ломают кости и растягивают жилы вопль сам рвётся из груди. На мой взгляд терпеть такую боль, не издавая ни звука — невозможно, по крайней мере для нормального человека.
Орехов всё это время стоял неподалёку наслаждаясь моими страданиями.
Мичи взял со стола нож и проверил его остроту. Удовлетворившись состоянием клинка, он подошёл ближе и примерился к руке.
— Сдеру кожу, — буднично пояснил делая надрез, — затем посыплю солью.
— Дай нож мне, — пришёл в восторг от такого предложения Сергей, — хочу сделать это сам.
— Вы уверены? — повернул голову палач, — важно не задеть вены и аккуратно освежевать пленника.
— О, — ухмыльнулся Сергей, — я буду нежен. А кожу натяну в спальне как трофей.
Княжич мерзко хихикнул.
Орехов поиграл ножом и уверенно надрезал кожу от запястья до локтя.
— Не так глубоко, — поправил Мичи, — теперь круговой надрез у запястья.
Поначалу я не почувствовал боли от порезов. Пальцы болели куда сильнее. Но после того как мучитель потянул кожу и начал отдирать её деревянной лопаточкой, я взвыл. Он снимал её словно чулок, обнажая сокращающиеся мышцы. При этом его взгляд лихорадочно блестел точно он испытывал самое большое удовольствие в своей жизни.
— Теперь соль, — поднёс Мичи чашу.
Орехов зачерпнул пригоршню сероватых кристалликов и щедро засыпал рану втирая их в мышцы.
Я задёргался в путах. Закусил губу и замотал головой бессвязно мыча. Серёжа медленно растирал соль по руке и наслаждался моими муками. Я не выдержал пытки и потерял сознание.
— Артём! Артё-ё-ё-м! — голос доносился издалека. Я открыл глаза и медленно поднял голову. Некоторое время рассматривал девушку, а затем произнёс:
— Акира.
Губы лопнули и тёплая струйка потекла по подбородку.
— Живой, — облегчённо выдохнула моя сокамерница.
— Живой, — подтвердил я и зашипел когда неосторожное движение разбередило рану. Бросив быстрый взгляд на руку я увидел что палачи прижгли её факелом чтобы остановить кровь.
Конечность выглядела ужасно и пульсировала тупой болью.
— Где они? — спросил я.
— Ушли, — девушка поняла о ком я говорю и посмотрела на лестницу, — на обед. Обещали скоро вернуться. Артём, может ты им всё расскажешь? Тогда мы умрём быстро.
— А ты фаталистка, — выдавил я кривую улыбку, — пока мы живы, есть надежда.