Спускаясь в подвал, я был в хорошем настроении, а когда я ее увидел, воспоминания о вчерашнем нахлынули на меня, и мне стало еще лучше. Я подошел к ней и сказал:
– Любовь моя, я к тебе с подарком.
– Если это нож, то оставь себе,– дерзит, как и всегда.
– Ну что ты, неужели обиделась? Все же уже зажило. Но нет, это не нож, это прекрасное ювелирное украшение, я его сделал сам, – меня позабавил ее тон.
– Боюсь, мне придется отклонить, твой подарок,– отрезала она.
– Боюсь, у тебя нет выбора,– я ответил ей так же тоном, не терпящим возражения, потом подошел к ней ближе и повесил ей на шею амулет. Она замерла и через несколько секунд закричала
– Сними это с меня, немедленно. Что ты сделал?
Мне стало понятно, что все работает как надо и мои труды увенчались успехом, посол не сможет больше ее ощущать и в голове у нее больше не объявится.
– Виолетта, ты слишком бурно реагируешь, я просто на время заблокировал вашу связь с послом, пока не решу проблему окончательно,– поставил я ее в известность.
Пока я разговаривал с ней, мой взгляд не мог оторваться от ее обнаженного тела, которое не могла закрыть разорванная рубашка, и мои руки так и тянулись к ней, хотелось прикоснуться к ее груди, бедрам, талии. Я поймал себя на мысли, что не могу думать, пока она вот так висит перед моими глазами и сказал:
– Сегодня позже придут слуги, они тебя переоденут, а то в этой рубашке ты не даешь мне сосредоточиться, и не сопротивляйся, пожалуйста, иначе придется Майклу сломать тебе шею снова.
Я с трудом отвернулся от нее и уже собрался уходить, как она спросила меня:
– Эван, мы можем поговорить? Что я тебе сделала?
Что я мог ей ответить, как не правду:
– Ты разбила мое сердце, Любовь моя.
Затем я вышел и пошел к себе в кабинет. Я позвал Майкла и попросил его переодеть Виолетту, он кивнул и вышел. Он вернулся через час и рассказал, что все сделано. Но пока ее одевали, она была, как всегда любопытна. Спрашивала его обо мне и о себе. Зная Майкла, не сомневаюсь, что ее любопытство не было удовлетворено, но то, что она хочет знать о себе и обо мне, мне было приятно.
Я не спешил прийти к Виолетте, мне нужно было подготовиться к заклинанию разрыва, она должна была немного поголодать, что бы процедура прошла быстрее, но вот прошла пара дней, и я решил, что этого достаточно. Я захватил пару слуг, и мы пошли в подвал, слуги несли бутыль, для крови, а я прихватил с собой иглу для переливания. Слуги поставили бутылку, и молча, вышли, я остался с ней наедине. Я осмотрел ее и понял, что она почти готова, но времени, еще подержать ее в голоде у меня не было.
Я подошел к ней поближе и сказал:
– Прости, что не приходил, я был немного занят. Но сегодня пришло время выполнять обещания. Ты немного нарушила мои планы, когда выпила того беднягу, поэтому все немного отложилось. Но ты уже достаточно не кормилась и наконец, время пришло.
Она поняла, о чем я говорю, и ее глаза расширились от ужаса, она начала мотать головой, и пытаться вырваться, прикладывая все свои силы. Но, конечно не могла ничего сделать. Я просто стоял и смотрел на эти тщетные попытки, наконец, мне это надоело, и я крикнул:
– Виолетта, это бесполезно, я все равно это сделаю. Это посол не будет жить в твоей голове, просто поверь мне. А теперь вопрос: Ты будешь хорошей девочкой и дашь мне спокойно ввести иглу в твою вену?
Реакция ее была предсказуема, она начала вырываться изо всех сил, пришлось позвать Майкла. Он пришел быстро, и посмотрел на меня, ожидая, что я ему прикажу. Я попросил его подержать ее ногу, что бы спокойно ввести иглу ей в вену. Он обхватил ее стройную ножку, и развернул, предоставив мне доступ. Я вынул иглу из пакета, и осторожно ввел ее в ее вену на бедре, пластиковую трубку я опустил в бутыль и кровь начала капать, забирая силы Виолетты. Пока я все это делал, она неотрывно смотрела на меня и слезы бессилия, текли из ее глаз, я утер их и сказал ей:
– Это для твоего блага, Любовь моя.
Никуда уходить я не собирался, мне было важно не пропустить тот момент, когда будет достаточно. Я спокойно объяснил это Виолетте, добавив в конце:
– Ты будешь слабеть, не переживай это нормально, я рядом.
На этой фразе она фыркнула, явно не согласившись со мной.
– Ты думаешь, что я не могу проявить заботу?
Она отрицательно помотала головой и попыталась, что-то сказать мне.
– Ты хочешь что-то мне сказать?– спросил я.
Она кивнула, значит, хочет поболтать, ну что же почему и нет, у нас есть время. Я сходил за повязкой, не хотелось бы, чтобы она мне, что-то внушила, я то, знал, на что она способна. Я завязал ей глаза, отклеил скотч с ее прекрасных губ и сказал: