— Господи, ты всегда так прямолинейна?
Она слегка пожала плечами.
— Почти всегда. Это беспокоит тебя?
— Эм…
— Не беспокойся. Ты не должен отвечать на это. Это беспокоит большинство людей.
Она вздохнула, выглядя немного грустной.
— Нет. Мне нравится это, — сказал я, удивляясь, что пытался успокоить её.
— Правда? — спросила она, снова улыбаясь. — Это было бы круто, потому что мы собираемся стать друзьями.
- А мы собираемся?
— Конечно, ковбой.
— Меня зову Джордан. Джордан Кейн
Мне наконец-то удалось пробормотать своё имя. Она изучала моё лицо, и я почувствовал, как мои щёки начали гореть. В течение долгого времени ни одна девушка не смотрела на меня так. Наконец она протянула свою руку.
— Джордан Кейн, — сказала она задумчиво. — Красивое имя для красивого парня.
Когда я взял её мягкую ручку в свою, я был в полном шоке, и её слова никак не помогали мне отвлечься от огромного грёбаного бревна, которое прочно засело у меня в штанах.
Внезапно задняя дверь открылась. Торри отпустила мою руку, когда вышла Преподобная. Она не выглядела счастливой, увидев меня, разговаривающего с её дочерью. И мне было интересно, услышала ли она последний комментарий Торри.
— Эм, мне лучше вернуться к работе, — пробормотал я, поспешно вставая.
— Правильно, Джордан Кейн, — крикнула Торри. — Было приятно с тобой пообщаться.
Я пробормотал что-то невнятное и поспешил прочь, но перед этим услышав, как Преподобная сказала:
— Тебе не кажется, что ты должна надеть что-то, а не сидеть здесь полураздетая? Заходи внутрь, мне нужно поговорить с тобой кое о чём.
Я видел, как Преподобная бросила взгляд в мою сторону. Я не слышал, что ответила Торри, но она последовала за своей матерью в дом. Я мог догадаться, о чём они будут разговаривать, и я был уверен, что хорошенькая дочь Проповедницы не будет разговаривать со мной в ближайшее время снова. Это было нормально. Я не заслужил, чтобы со мной случилось что-то хорошее. Разговаривать с ней, как с нормальным человеком – самый лучший разговор, который произошёл у меня за последние восемь лет.
***
— Что случилось, мам?
— Я не думаю, что для тебя приемлемо бродить вот так, полураздетой, — сказала она твёрдо.
Я не могла удержаться и не закатить глаза. Действительно? Она пытается быть родителем сейчас, когда мне двадцать четыре?
— Ну, во-первых, мам, я не «бродила» вот так. Я сидела на крыльце твоего заднего двора с чашкой кофе. Вряд ли можно сказать, что я бегала голышом по главной улице. И, во-вторых, почему бы тебе не сказать, что действительно волнует тебя?
Она фыркнула, и уклонилась от ответа на некоторое время.
Я стояла там, скрестив руки, и ждала.
— Ладно, хорошо. Ты должна знать правду.
— На счёт чего?