Медея: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

М е де я. Ты уже ускользал от меня. Хотя твое тело каждую ночь лежала рядам с моим, но в воображении — о, это грязное мужское воображение! — ты тайком от меня уже искал другого счастья. И вот я попыталась первая бежать от тебя, эта правда.

Язон. Спасительное слово — бежать…

Медея. Видно, не слишком, раз мне это не удалось… Я тотчас же возненавидела эти руки, этот чужой запах и даже наслаждение, которого ты мне уже не давал… И я помогла тебе убить его, сказала, когда придет. Я стала твоей сообщницей, предала его. Разве ты забыл тот вечер, когда я шепнула: «Иди, он тут, можешь его схватить!»

Язон. Никогда больше не говори об этом!

Медея. В тот вечер я совершила двойную подлость, не так ли? Ты меня презирал, ненавидел всеми фибрами души, я не могла больше ждать от тебя ничего, кроме холодного взгляда, — и все-таки тебя, именно тебя я упросила взять меня с собой… А он был красив, мой наксосский пастух! Он был молод и любил меня, Язон.

Язон. Почему же ты не попросила его убить меня? Я бы спал теперь вечным сном вдали от тебя.

Медея. Я не могла! Я, как муха, прилипла к твоей ненависти. И мне пришлось вновь пуститься с тобой в путь, а назавтра вновь прижиматься к твоему скучающему телу, чтобы заснуть наконец. Ты думаешь, я не презирала себя? В тысячу раз больше, чем ты! Оставшись одна, выла перед зеркалам, царапала себя ногтями, ведь я, как сука, возвращалась в свою нору… Животные… те по крайней мере забывают друг друга и расстаются, лишь только гаснет желание… Но я знаю тебя, покоритель коринфских девушек, знаю как свои пять пальцев, знаю все, что ты можешь дать… И все же, как видишь, я еще здесь.

Язон. Не поторопилась ли ты с убийствам этого пастуха?

Медея (порывисто). Я пробовала еще, Язон. Разве ты не знал? После него я пробовала еще и с другими. Нет, я не могла!..

Пауза.

Язон (неожиданно мягко). Бедная Медея…

Медея (выпрямляясь перед ним, яростно). Я запрещаю тебе жалеть меня!

Язон. А презирать разрешаешь? Бедная Медея, совсем запуталась! Несчастная Meдея, от которой отвернулся весь мир! Ты можешь запретить, чтобы тебя жалели. Никто никогда не станет тебя жалеть, тем более я. Да, я не смог бы тебя жалеть, даже если б сегодня впервые узнал историю твоей жизни. Мужчина Язон судит тебя наравне с другими мужчинами. И приговор вынесен раз навсегда. Медея! Какое красивее имя… Лишь тебе одной на этом свете будет оно принадлежать. Гордая! Спрячь в темный закоулок, где ты хранишь свои радости, и эту: никогда на земле не будет больше Медей. Ни одна мать не назовет свою дочь твоим именем. Ты останешься единственной Медеей отныне и до скончания веков.

Медея. Тем лучше!

Язон. Тем лучше! Выпрямись, сожми кулаки, плюй, топай ногами! Чем больше людей начнет осуждать и ненавидеть тебя, тем лучше, не правда ли? Чем шире станет безлюдная пустыня вокруг тебя, чем тебе будет больнее и чем больше появится причин для ненависти к себе самой, тем лучше. А сегодня вечерам ты не одна, тем хуже для тебя… И я, больше всех выстрадавший из-за тебя, я, которого ты избрала среди всех, чтобы терзать, я тебя жалею!

Медея. Не смей!

Язон. Да, мне жаль тебя, Медея, за то, что ты живешь только собой отдаешь лишь для того, чтобы взять. Мне жаль тебя потому, что ты прикована к ceбе самой, окружена своим миром.

Медея. Оставь свою жалость при себе! Медея и раненая страшна. Лучше защищайся!

Язон. Ты похожа на зверька со вспоротым животом, который дерется, наступая на собственные внутренности, и все же пригибает голову, чтобы ринуться на врага.

Медея. Плохо приходится охотнику, если она начинает умиляться, вместо того чтобы держать оружие наготове. Ты знаешь, на что я еще способна?

Язон. Да, знаю.

Медея. Ты знаешь, что я не смягчусь, не позволю жалости в последнюю минуту овладеть мной! Ты видел и раньше, что я не сдавалась, хоть и рисковала всем ради меньшего.

Язон. Да.

Медея. Так чего же ты хочешь? Зачем пришел? Чтобы спутать все своей ненужной жалостью? Я подлая, ты эта знаешь. Я предала тебя, как предавала других. Я могу причинять только зло. А ты больше не в силах терпеть его от меня, ты предчувствуешь, какое преступление я готовлю. Так берегись же! Отступи! Зови на помощь! Хватит смотреть на меня такими глазами, лучше защищайся!

Язон. Нет, не стану.

Медея. Я — Медея! Медея! Разве ты забыл об этом? Медея, которая всегда приносила тебе только позор. Я лгала, обманывала, воровала, я грязная женщина. Из-за меня ты скитаешься, и все вокруг тебя запятнано кровью. Я — твое несчастье, Язон, твоя язва, твоя короста. Я — твоя загубленная молодость, твой разбитый домашний очаг, твоя бродячая жизнь, твое одиночество, твой позорный недуг. Я — все твои грязные деяния, все твои грязные мысли! Я — гордость, эгоизм, распутство, порок, преступление. От меня смердит, от меня смердит, Язон! Все меня боятся, отступают передо мной. Ведь ты знаешь, кто я такая, знаешь, что меня ждет увядание, безобразная, злобная старость. Все, что только есть мерзкого и низкого на свете, воплотилось во мне, я — его средоточие. Теперь ты все знаешь. Почему же ты продолжаешь так смотреть на меня? Не нужно мне твоей нежности! Не нужно мне твоей доброты! (Кричит.) Довольно, Язон, или я убью тебя сейчас же, чтобы больше не смотрел на меня так!

Язон (мягко). Может быть, это было бы самое лучшее, Медея.

Медея (смотрит на него, просто). Нет, тебя я не убью.

Язон (подойдя к ней и взяв ее за руку). Так выслушай меня. Я не могу помешать тебе быть самой собою. Не могу помешать тебе причинять другим зло, которое ты носишь в себе. К тому же жребий уже брошен. Даже неразрешимые споры можно разрешить, как и всякие другие, и кто-то, без сомнения, знает, чем все кончится. Я ничему не могу помешать. Единственное, что я могу сделать, — это сыграть до конца роль, давным-давно выпавшую на мою долю. Но хоть раз, в жизни, я могу все высказать. Правда, слава ничего не значат, но сейчас они должны прозвучать. И если сегодня мне суждено быть в числе погибших участников этой тpaгедии, то я хочу умереть, очищенный своими словами.

Я любил тебя, Медея, прежде всего, как мужчина любит женщину. Ты, конечно, знала только такую любовь, лишь ею ты наслаждалась. Но я дал тебе больше, чем мужскую любовь, — ты, наверно, и не догадывалась об этом. Я жил тобой, как ребенок живет соками женщины, которая произведет его на свет. Ты долгое время была моей родиной, моим светом, ты была воздухом, которым я дышал, водой, необходимой для жизни, хлебом моим насущным.