- Правда, проявленное благоразумие ему не поможет, - Стас поднялся от пульта и стал прохаживаться по аппаратной, отчаянно жестикулируя. - Прелестно! Восхитительно! Весь налет цивилизации, вся мораль в один миг полетели к черту. А ты, Алисочка, думаешь, что можно на эти нормы морали опираться, да ничего подобного. Первобытные инстинкты рулят. Интересно, сразу ему сказать, что я все равно вынужден убить вас всех, или сначала немного позабавиться? Думаю, последнее, ведь я по твоей вине был так долго лишен любых развлечений. Тесты Роршаха да меняющиеся голограммы за нарисованным окном.
- Зато перед этим наразвлекался по уши, - прошептала Алиса. Неужели Имхотеп способен на такое? При всех особенностях его личности он вроде не был лишен чувства товарищества… или же это относилось только к своим? К тому же он однажды уже убил ради женщины. И ему не привыкать приносить людей в жертву, хотя культ Осириса этого не требовал, но были же у них и другие божества. Он уже столько раз давал понять, что считает себя выше прочих! У него в голове своя иерархия! Да, пару раз ей казалось, что у них выстроились доверительные отношения… оказалось - показалось. Или же это хитрость с его стороны? Боже, да какая хитрость - вон они, металлические челюсти, оскалившиеся вокруг Пашкиного тела, одно нажатие кнопки и… Нет, она не вынесет этого во второй раз!
- Имхи! - закричала Алиса. - Имхотеп! Вспомни, что ты мне говорил! Про свою возлюбленную, про амбар с проломленной крышей! Вспомни сказку об обреченном!
- Тебе кляп вставить, что ли? - Стас наклонился над ней. - Алиса, я думал, ты умнее.
- Он все рано убьет нас, Имхотеп, пожалуйста! Лучше умереть с чистой совестью!
- Придется тебе умереть с заклеенным ртом, - Стас отошел куда-то в сторону.
- Гильгамеш! Остается дружба людская! Мы же тоже ходили на Хумбабу!
- Определенно, ты сошла с ума, если я сумасшедший, то это я тебя заразил, - вернувшийся Стас наклонился над ней и, как она не уворачивалась, придавил коленом к полу. Попытки укусить его или хотя бы плюнуть тоже оказались неудачными - Стас ловко увернулся от плевка, сунул ей в рот тряпку и заклеил чем-то липким.
- Ну вот, - сказал он с удовлетворением, - так-то лучше. Алиса, не смотри на меня волком. Я просто не хотел, чтобы ты унижалась - представь, ты будешь кричать, взывать к его лучшим чувствам, он будет отвечать, что своя рубашка ближе к телу и прочее. Это куда неприятнее, чем лежать с хирургической шапочкой во рту - чистенькой и новенькой. Видишь, как я о тебе забочусь! Я же уже говорил, на мистера Лошадиную морду я сердит, а на тебя нет. Главное, теперь ты не помешаешь мне немного поразвлечься. Не бойся, чисто психологически, я же говорил, что не садист и не люблю унижать людей. Разве что чуть-чуть.
Он встал и снова отошел к переговорному устройству.
- Сдается мне, ты там что-то химичишь.
- Мальчишка привязан к жертвеннику. Выпусти девушку.
- Чем заставишь? - деловито спросил Стас. Не дождавшись ответа, он рассмеялся:
- Ничем. Ну что же, сначала я проверю, обманываешь ты меня или нет, а потом поглядим. Алиса, - кинул он через плечо, не отводя взгляд от экрана, - как ты думаешь, проверить? У твоего спутника совесть не проснется? Ладно, ему на свою совесть плевать, а мне тем более. Правда, эссенция мне пока не нужна, но от приятного бонуса зачем отказываться? Алиса, а тебе самой разве не интересно поставить такой эксперимент? Машина исторгает часть души, а есть ли душа у клона и будет ли эссенция работать в полную силу? Установим с тобой результат, потом, когда я достигну своей цели, обещаю даже указать тебя посмертно в соавторах - будет такой закон Бойля-Мариотта… закон Поклонского-Селезневой! Послушай, не дергайся и не мотай головой. А то в соавторах не укажу… Все равно узнать истину можно только одним способом!
Он с силой опустил большой черный рычаг.
- Исход прошел, - сообщил дежурный и мрачно добавил:
- Зато “Везувий” вышел на орбиту. Судя по тому, сколько он там висит, инспектор Кром будет здесь уже скоро.
- Наш катер готов? - уточнил Гордон на всякий случай, хотя и так прекрасно знал ответ. - Вот и ладушки, начинайте посадку. С инспектором я сам поговорю.
- Он велит задержать спасательную операцию, будет запрашивать центр, - Брехт глядел на собственный планшет, на экране которого пролистывалось досье инспектора. - Он человек подотчетный, будет упирать на то, что после Исхода спасать некого.
- Если им сказать, что это Алиса, может быть, они не будут заниматься бюрократизмом, - неуверенно возразил Гордон. - У меня сложилось впечатление, что именно она для них очень важна.
- Может быть, но не стоит рисковать и ждать их, - Брехт озорно подмигнул. - Вот что, Алекс, летите на поиски сами, а я встречу инспекторов, если что, потом свалите все на меня.
- Хм. Вы сразу при встрече засунете их в мешок и завяжете его?
- Нет, зачем же. Мы пустим в ход старинное и мощное оружие наших предков. Мы запустим дурочку.
Алиса до последнего надеялась, что все происходящее мистификация, и продолжала надеяться, когда в первую секунду после нажатия рычага ничего не последовало. Но уже во вторую раздался приглушенный расстоянием вопль, затем еще и еще. Самым ужасным было ощущение узнавания, она мгновенно вернулась в то состояние беспросветного отчаяния, почти физической боли от бьющего по ушам вопля, когда хотелось вырваться из собственных нервов, лишь бы больше этого не слышать.
Стас же отнесся к эксперименту куда спокойнее, он немного понаблюдал за показаниями индикаторов, встал, посвистывая, подошел к Алисе, перевернул ее на живот бесстрастно, будто она была деревянной чуркой, и продел веревку или еще что-то в складки сети у нее за шиворотом. Потом она слышала его шаги, то приближавшиеся, то удалявшиеся. Все это на фоне непрекращающихся воплей.
Она не могла поверить, что это происходит снова. Пашка, как же мало она ценила… дулась, что он не ведет себя так, как ей мечталось… да пусть бы вообще не учился… как она могла сразу не отправить его прочь с Эвридики…
Вернулся Стас, прицепил веревку у нее за спиной к какому-то рычагу, Алиса почувствовала, что ее поднимает в воздух. Высоту сразу он не отрегулировал (возможно, сделав это нарочно), Алису проволочило по каменному полу и под очередной Пашкин вопль весьма чувствительно впечатало в дверной проем.
От боли она зашипела, насколько позволял кляп, на глаза навернулись слезы - все равно муки Пашки были несоизмеримы с ее страданиями. Стас, которого она теперь видела - он сидел в кресле перед пультом, - обернулся, кивнул ей очень подбадривающе. Подъемный механизм наконец оторвал Алису от пола и потащил куда-то. Ловчая сеть врезалась в спину, передавливала колени и талию, Алисе показалось, что у нее не осталось ни единого участка тела, который не перетянули бы путы. Ее к тому же слегка раскачивало, Пашкины крики, хоть и приглушенные расстоянием, рвали слух, и она не соображала, куда ее тащат, пока не увидела прямо под собой бурлящую поверхность бассейна.
Пашкины крики стали тише и замерли в отдалении. В полной тишине Алиса раскачивалась над жуткой ямой, как труп преступника на эшафоте. Стас не показывался из аппаратной.
Ей вспомнилась книга, прочитанная несколько лет назад - о концлагере. Тогда, во время чтения, она удивлялась, что герой помимо нравственных страданий от потери близких, мучился от голода, холода и физического дискомфорта. Теперь она поняла, что в прошлый раз Стас поступил еще достаточно милосердно, дав ей возможность без помех оплакать Пашку.