Улыбка исчезает с его лица.
— Ты заносчива. Это не только грех, но и недостаток.
— Отлично, я заносчива. Ты тоже слегка заносчив, потому и оказался в этой ситуации. Мы оба заносчивы, но ты тут не главный. А теперь мы можем поговорить о том, как сделать нашу совместную жизнь менее неприятной?
— Я слушаю, смертная.
— Ангел, я хочу, чтобы ты тоже послушал.
Маленькая крылатая фигурка поворачивает ко мне своё лицо.
— Небеса всегда слышат тебя, Югано Юки, даже если не всегда отвечают…
— Отлично! Прежде всего, как я понимаю, конец жизни смертного не меняет того факта, что его душа принадлежит Демону. Права ли я, что и после моей смерти я всё ещё буду владеть душой Дьявола?
Дьявол молчит. Как и Ангел. Думаю, это уже говорит само за себя. Если бы я не владела его душой до конца времён, то, думаю, Дьявол бы меня поправил.
— Значит, Дьявол и Югано Юки будут вместе вечно.
Снова молчание.
— Сатана, напомни мне как-нибудь в следующий миллион лет рассказать тебе про “Дилемму заключённого”. Ты наверняка можешь сделать мою жизнь неприятной, но за предстоящую вечность я смогу сделать твою жизнь ещё более неприятной. Вместо этого каждый из нас может спросить себя, как бы сделать жизнь другого лучше. Но нам придётся сделать это вместе. Я не протяну тебе руку, если ты отказываешься протянуть руку мне.
Дьявол смотрит на меня. Не могу расшифровать его взгляд.
— Мы можем быть друзьями, Сатана. Мы ведь можем быть просто менее враждебными.
Дьявол молчит. Быть может, предложенный мной стиль мышления слишком чужд Дьяволу, или он слишком стар, чтобы выбрать другой путь, или есть какое-то правило, что лишь смертные способны менять свою природу. Если говорить с ним достаточно долго, обнаружу ли я личность за идеей Дьявола? Или эта идея — всё, что он из себя представляет?
Я вздыхаю.
— Сатана, если хочешь быть дружелюбнее, тебе нужно почаще говорить. Это не угроза, это просто часть того, как ведут себя друзья.
Когда Дьявол заговорил, его слова звучали медленнее, чем всё что я слышала от него раньше.
— Тогда… что ты хочешь от меня услышать?
— Почаще говори со мной о том, что происходит. Думаю, ты ничего не потеряешь, если позволишь мне узнать о вещах, которые я всё равно рано или поздно узнаю. Например, грозит ли тебе потерять свой ранг в Аду из-за того, что произошло?
— Это невозможно. Я — Дьявол над семью грехами.
— В таком случае, кто я, в рамках этой иерархии?
Вновь Дьявол медленно роняет слова.
— Ты… противоречие для этой иерархии. Ты достойна называться Югано Юки над грехом Похоти, но не более того. Невозможно назвать тебя Югано Юки над семью грехами.
— Думаю, у меня есть некоторые достижения в Лени. “Югано Юки над грехом Похоти” — звучит отлично, так что я не чужда и Гордыне. Вполне могу представить себя развлекающейся с Чревоугодием, если вместо “еды, что не наполняет твой живот” у меня будет “шоколад без калорий”… — я останавливаюсь, видя, что сказанное не впечатляет Дьявола. Ну, конечно, мой уровень в этих грехах ниже, чем в Похоти.
— Югано Юки, Грехи — это не то, что следует развивать, прилагая старание. — говорит Ангел. — Грехи — это слабости смертного духа, а не навыки.
Я вздыхаю.
— Я уже какое-то время думала на эту тему, не озвучивая… в моём родном мире похоть вообще не является грехом. Вы можете делать самые странные вещи в погоне за сексуальным удовлетворением, но что-то подобное можно сказать и о любой человеческой мотивации, включая любовь или благотворительность.
Ангел смотрит на меня с жалостью.
— Тебе не приходило в голову, что твой мир не совсем праведный?