Девушки в лесу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Затем она спустила воду в туалете, высморкалась и открыла дверь. За ней никого не было. Джоан могла поклясться, что слышала, как он подходил к двери ванной. Она огляделась, не решаясь позвать мужа по имени, вдруг это снова его разозлит. Возможно, из-за удара головой об пол ей все послышалось. Повернувшись, чтобы выжать фланель и сложить ее, она положила ткань на место, чтобы ничего не выглядело неопрятно.

В последний раз она взглянула в зеркало и вскрикнула. Изнутри стекла на нее смотрела гораздо более молодая женщина. Ее лицо было бледным, с огромными темными кругами под глазами. Ее длинные темные волосы свисали вокруг лица, а левую сторону головы покрывала густая, почти черная, засохшая кровь. Часть черепа выступала в том месте, где плоть уже разъело. Джо задохнулась и отступила от зеркала. Испугавшись, что женщина стоит за ней, она повернулась, чтобы посмотреть… но там никого не обнаружила. Она снова посмотрела на зеркало, надеясь, что та ушла, но женщина все еще наблюдала за ней.

Страх, наполнивший сердце Джо, отличался от всего, что она когда-либо чувствовала. Холодное, ползущее чувство, словно все ее тело замерзало изнутри. Женщина в зеркале еще немного понаблюдала за Джо, затем подняла руки, покрытые фиолетово-черными синяками, и ударила ими по стеклу. Стекло прогнулось от силы удара, Джо повернулась и побежала, ожидая, что оно разлетится вдребезги. Захлопнув за собой дверь, она вбежала на кухню и увидела, как муж входит в дверь, ведущую из его студии.

— Что с тобой такое? Ты вся побелела.

Вместо того чтобы признаться ему, как она хотела, как должна была, Джоан покачала головой и изо всех сил старалась, чтобы ее голос не дрожал.

— Ничего, прости, я просто немного испугалась.

Он оглядел ее с ног до головы.

— Ну, это неудивительно. У тебя бывали и лучшие дни. Ты видела себя в зеркало в последнее время?

Она прикусила губу. Да, черт возьми, видела, и зеркало как будто смотрело на нее в ответ. Кто эта девушка и как она туда попала? Это просто невозможно — зеркало висело на гипсокартонной стене, а на противоположной стороне стены находился гараж, так что не могло быть и речи о том, чтобы кто-то стоял там и наблюдал.

Ее сердце бешено колотилось. Все, чего она хотела, — это выйти на улицу, подышать свежим воздухом, уехать подальше от этого дома, от него. Но благодаря мужу и его судорожно сжатым кулакам она даже этого не могла сделать. Желая успокоиться, пока он снова не разозлился, она открыла буфет и достала булку хлеба. Он подошел и взял у нее хлеб.

— Садись. Я же сказал, что приготовлю обед. Я понятия не имею, что с тобой происходит, но тебе нужно разобраться в себе.

Она села, скрестив руки, чтобы он не заметил, как сильно они дрожат. Затем Джо начала мысленно читать молитву снова и снова. Она не знала, действительно ли видела ту женщину, или у нее начались галлюцинации из-за удара по голове, но она молилась Богу, чтобы все это прекратилось.

Ее бабушка считалась необычной натурой, и когда Джо была маленькой, она наблюдала за ней через щель в занавесках, отделявшую бабушкину комнату от гостиной. К бабушке приходили люди, чтобы почитать или поговорить с дорогими покойниками. Они садились вокруг маленького круглого стола в передней комнате и приглушали свет, отблески свечи казались очень жуткими.

Мама Джоан не верила во все это. Однажды, когда бабушка сказала Джо, что у нее есть дар и она сможет делать то, что делает бабушка, Джо вернулась домой в слезах, а ее мама пришла в ярость. Она ворвалась в дом бабушки, который находился через несколько домов вверх по улице от их дома, и потребовала, не пугать Джо и держать свои гадости при себе. Мама Джо никогда не верила во всякий спиритизм, а Джо определенно никогда не верила ни во что паранормальное. Она ненавидела фильмы ужасов, предпочитая смотреть приятные и добрые мелодрамы, где девушка всегда получала парня, и он оказывался таким мужчиной, о котором мечтала каждая женщина. Нет, ее собственная жизнь и так слишком похожа на историю ужасов, поэтому она не хотела добавлять к ней еще больше страданий, чем нужно.

Муж подвинул ей через стол сэндвич. Она поблагодарила его, не желая есть, потому что чувствовала себя больной, но и не смея отказаться. Джо боялась, что он снова рассердится на нее за то, что она тратит его время и еду, поэтому взяла сэндвич и откусила.

Он начал болтать. Время от времени муж все-таки заговаривал с ней, но сейчас ей не до разговоров. У нее пульсировал глаз и болела голова, не говоря уже о том, что сердце учащенно билось, потому что она не могла выбросить из головы образ женщины из зеркала.

Джо хотела закричать на него, чтобы он заткнулся. Она хотела взять одну из сковородок и ударить его ею по голове, чтобы посмотреть, как ему это понравится, дать ему попробовать его собственное лекарство. Вместо этого она слушала, как он рассказывает о том, какой он замечательный фотограф и какая у него есть идея для великого проекта, чего еще не делал ни один современный фотограф. Она кивала и соглашалась с ним всякий раз, когда считала это необходимым, — все, что угодно, лишь бы сохранить мир и заглушить боль.

Когда она подняла взгляд от своей тарелки, чтобы посмотреть ему в лицо, то почувствовала, как в жилах застыла кровь. Висевшие на полке позади него сковородки, двигалась. Кастрюли раскачивались из стороны в сторону. Тяжелые медные кастрюли, которые она с трудом поднимала большую часть времени, поэтому как они могли так двигаться, оставалось непонятным. Она взглянула на окно, не открыто ли оно и не пропускает ли ветерок, но оно плотно закрыто, как и все двери. Даже если она и оставляла окна и двери открытыми, то никогда не видела, чтобы посуда так двигалась одновременно, никогда. Муж посмотрел на нее.

— Что, черт возьми, с тобой твориться сегодня? На что ты смотришь?

Джо покачала головой.

— Ничего. Я неважно себя чувствую. Наверное, я ударилась головой, когда упала в гараже.

Она подчеркнула «я», стараясь не обвинять и не сваливать вину на него — хотя это целиком и полностью вина мужа. Сковородки продолжали двигаться позади него. Почему они не шумят? Они должны бы звенеть, но не звенели. Она начала кашлять, подавившись кусочком сэндвича, а дыхание, вырывавшееся изо рта, сопровождалось клубами белого дыма, как будто сейчас морозный декабрьский день, а не конец августа. Он посмотрел на нее как на сумасшедшую, запихнул в рот последний кусок бутерброда и встал, чтобы вернуться в свою студию.

— Сегодня днем у меня клиенты, Джо. Я не хочу, чтобы ты приходила и мешала мне — ты поняла?

Она кивнула. Она собиралась подняться наверх и лечь.

— Хорошо, я рад, что мы это прояснили — потому что если ты еще раз побеспокоишь меня, несмотря на то, что тебе велено этого не делать, я точно прибью тебя.

И с этим он вышел за дверь, повернув ключ в замке со своей стороны. Джоан посмотрела на кастрюли, которые теперь не двигались, затем на дверь, которую он только что закрыл. Отложив тарелку в сторону, она встала и потянулась рукой к одной из кастрюль. Пальцами коснулась холодного металла, и отпрянула — ощущение такое, будто кастрюля пролежала в морозилке целый час. Джо повернулась и, спотыкаясь, пошла наверх, в спальню… ей нужно прилечь. Ей действительно плохо.

Глава 4

Уилл погрузил чемоданы на заднее сиденье своей машины, а затем отвез тележку обратно. В Манчестере моросил дождь, и аэропорт позади них выглядел серым и мрачным. Энни сидела на переднем пассажирском сиденье, не совсем веря, что они вернулись в Англию после такого идеального отпуска.

Она достала из сумочки телефон и стала искать в бардачке зарядное устройство. Когда телефон завибрировал и ожил, Энни увидела, что у нее двенадцать пропущенных звонков от невестки. В папке сообщений также накопилось множество смс с текстом «позвони мне», но о чем шла речь, осталось неясным. Если дело срочное, она бы написала, что что-то не так.

Энни нравилась Лиза, но она слишком напрягала ее — жена брата суетилась по любому поводу. Она настаивала на том, чтобы делиться всеми испытаниями и бедами через свои аккаунты в социальных сетях, что выводило Энни из себя до такой степени, что она удалила ее из друзей. Энни не хотела знать о каждой ссоре Лизы с ее братом и племянницей, да и никто другой тоже.