Советская морская новелла, том первый: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я не отвечал.

— Русс! Русс!

Я молчал.

— Русс! Годдем! Ступай сюда, тебе говорят!

Я даже не повернулся. Тогда он подбежал ко мне и ткнул кулаком.

— Ты почему не отзываешься?

— Потому, что я не русс, а русский, и у меня есть имя.

— Наплевать мне на твое имя. Когда зову, должен отвечать.

Слово «наплевать» считалось у моряков оскорблением.

— Хоть кровью плюй, не отзовусь! — вспыхнул я.

— Смотри! — пригрозил он пальцем.— Я шутить не люблю.

— А я и не прошу тебя шутить.

— Молчать! — заорал он, потемнев от ярости. — Ступай на бак!

«Началось», — подумал я и тоскливо поплелся на бак.

Я решил настоять на своем, но, по-видимому, и боцман не собирался уступать. Теперь к слову «русс» он прибавлял еще нецензурные выражения.

— Берегись! — кричал он. — Я из тебя выбью эту дурь.

Угроза не действовала. Матросы сочувствовали мне.

— Правильно! — подбадривал меня Франсуа.

— Правильно! — поддакивал Питер.

Но боцман счел мое упорство нарушением дисциплины и пожаловался старшему штурману.

— Ты почему молчишь, когда тебя боцман зовет? — сурово спросил штурман. — Ты знаешь, чем это пахнет?

Я объяснил ему суть наших раздоров.

— Ладно, — недовольно нахмурился он и, обратившись к боцману, велел называть меня по имени. Боцман подчинился приказу штурмана. Но дорого обошлась мне эта победа.

Пароход, как взбесившийся конь, становится на дыбы и стремглав с оглушительным плеском и шумом ныряет в клокочущий океан. Палуба покрылась водой. По ней плывет оторвавшаяся бочка. Боцман велит мне выловить ее.

— Стоит ли из-за дрянной бочки барахтаться в холодной воде?! — возражаю я.

— Не разговаривать!

В этот момент на спардеке показался капитан. Боцман что-то говорит ему, указывая на меня. Резко повернувшись, капитан категорическим жестом указывает мне на бочку. Стиснув зубы, я бросаюсь в воду. Чтобы меня самого не смыло за борт, я хватаюсь за что попало. Но бочка круглая, она ускользает из моих рук и уплывает за борт. Измученный, задыхающийся, я поднимаюсь на палубу. Бочка за бортом. Капитан, глядя на меня, произносит: «Ол райт!», но это звучит как угроза. На лице боцмана снова появляется волчья усмешка.

Боцман заставляет меня чаще других мыть стены кают известковой паклей, смоченной в растворе каустика. От каустика, известки и ветра до крови трескаются руки. И всякий раз, когда опускаешь руку в ведро с каустиковой водой, кажется, будто опускаешь ее в кипяток. Боцман заставляет меня отбивать и отчищать ржавчину с железной палубы стоя, согнувшись в три погибели. И торопит, торопит. Другим разрешается сидеть во время этой работы, а мне запрещено. После двух часов такой работы лицо наливается кровью и кажется, что вот-вот лопнут сосуды. Вместо «русс» я слышу теперь свое имя или «русский», но произносится это с подчеркнутой насмешкой. Работы на английском судне и без того много, но боцман ухитряется нагружать меня сверх предела. Чем дальше в океан, тем больше издевается боцман. Самую тяжелую, грязную и противную работу он оставляет для меня. Крики и понукания: «Камон! Камон!» — действуют на меня, как удар бича… К концу вахты я дышу, как загнанная лошадь… Питер смотрит на меня участливо и уступает мне первому мешок с охлажденной водой… Я пью жадно и долго.

— Этак он тебя совсем заездит, — участливо говорит Питер.

— А ты не гони, — советует мне Франсуа, хмуря густые черные брови. — Не бегай… Работай обыкновенным темпом.