Рок-цыпочка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Именно в тот момент завершилась Великая гонка за Лиамом, по крайней мере, для меня. Элли все еще лелеет (очень) большие надежды. Не говоря уже о Китти Сью, которая, как мне кажется, всегда хотела, чтобы я влюбилась в одного из ее сыновей, и было совершенно ясно, что она делала ставку на Ли. Наверное, потому что полагала, мы заслуживаем друг друга.

Я смирилась с тем, что буду видеть Ли на Рождество, День Благодарения, Четвертое июля, каждое празднование дня рождения, большинство семейных вечеринок и барбекю, у Хэнка, когда мы смотрим игру и так далее (к сожалению, это означало, что я буду видеть Ли часто). Обычно, вокруг всегда было полно людей, которые меня от него отвлекали.

В те странные «совпадения», когда он ужинал в доме своих родителей (сейчас это менее странно и больше похоже на очевидные и отчаянные попытки Китти Сью выступить в роли свахи), и меня также приглашали, я извинялась (в основном лгала) и уходила так быстро, как только были способны унести меня ноги. Обычно это бесило Элли и Китти Сью, но не они вешались на парня больше десяти лет, неоднократно получая отпор, а теперь должны прожить остаток жизни, встречаясь с этим парнем за ужинами и по праздникам. Позвольте сказать, это унизительно.

Не говоря уже о том, что Ли за последние пять лет превратился из Плохого Парня в Крутого. В конце концов, став Исключительно Крутым Парнем. Никто не связывался с Ли. Возможно, я была немного дикой, но знала достаточно об ожогах от игры с огнем, а Ли Найтингейл за десять лет превратился из костра в бушующее адское пламя.

Не поймите меня неправильно, Лиам Найтингейл все еще убийственно красив, лишь маленький шрам в виде полумесяца под левым глазом слегка портит его совершенство. Его тело все также убийственно великолепно, он отлично смотрится в джинсах, спортивных костюмах, да в чем угодно. Кроме того, он все еще является счастливым обладателем убийственной улыбки, в тех редких случаях, когда ею пользуется. И, наконец, ему по-прежнему нравятся женщины с пышными формами и длинными волосами (а я все еще оставалась такой женщиной).

Но в нем чувствуется опасность.

Не знаю, как это объяснить, она просто есть, поверьте.

По прошествии всех этих лет, я все также хожу на рок-концерты. Все также слишком громко слушаю музыку. Мои рыжие волосы все такими же длинными, дикими волнами струятся V-образным каскадом по спине. У меня все еще есть приличные формы. Скажем так, мое тело — это мой дар и мое проклятие. Такое тело, как у меня, нетрудно поддерживать, просто кормите его кучей вредностей, чтобы сохранить изгибы, но держите в форме, потому что вам приходится таскать его повсюду.

Однако теперь на моих вечеринках куча домашних лакомств и мисок с орехами кешью, и никто больше не отрубается в моей постели и не блюет на заднем дворе.

Сейчас я владею букинистическим магазином, расположенным на Бродвее (не на Бродвее в Нью-Йорке, а на другом Бродвее, в Денвере, штат Колорадо, США).

Моя бабушка оставила мне магазин после смерти. Казалось бы, владелица книжного магазина — довольно солидная профессия. Можно подумать, что я ношу очки в черепаховой оправе и собираю волосы в пучок. Это неправда, как бы ни приходилось напрягать воображение.

Видите ли, моя бабушка была сущим дьяволом, она взрастила этого дьявола в моей маме, Кэтрин, и они с папой тщательно следили за воспитанием дьяволенка в третьем поколении, то есть, меня.

Мой книжный магазин находится на юго-восточном углу Бродвея и Байо. Не самый лучший район, но и не самый худший. Во времена моей бабушки район пребывал в упадке, но сейчас дела пошли в гору.

Мне досталась в наследство половина двухэтажного дома в одном квартале от Байо в историческом районе Бейкер. Я живу в восточной части дуплекса, пара геев живет в западной части, другая пара геев живет в восточной, и еще одна пара — позади меня. Вот почему Бейкер безопасен, он населен в основном гомосексуальными парами, чудаками, хиппи и мексиканцами. Когда я, — одинокая белая женщина, которая выглядит (и является) поклонницей рок-н-ролла высшей пробы, — переехала туда, по округе разнеслась молва, сообщавшая: «наши на райончике».

Мой книжный магазин называется «Фортнум». Без каких-либо на то причин, кроме той, что, съездив за год до открытия в Лондон и посетив там «Фортнум и Мейсон», бабушке показалось, что название звучит интеллектуально.

В «Фортнуме» нет ничего интеллектуального.

Раньше (во времена моей бабушки) там тусовались хиппи, и, в каком-то смысле, так и осталось. Парни на Харлеях тоже часто захаживали туда, не спрашивайте, почему. Теперь здесь полно преппи, яппи[2] и чудаков, пытающихся выглядеть модными, а еще готов, потому что они в тренде.

В магазине куча разномастных полок, набитых подержанными книгами всевозможных жанров, и столы, заваленные виниловыми пластинками. Это лабиринт организованной дезорганизации, время от времени перемежающийся глубокими, мягкими креслами. Большинство посетителей приходят, выбирают книгу, читают в кресле и уходят, не купив книгу, возможно, возвращаются на следующий день, чтобы снова взять ее и продолжить чтение.

Вместе с магазином я также унаследовала двух бабушкиных сотрудников, которые, скажем дипломатично, так же эксцентричны, как и она.

Джейн — мой эксперт по любовным романам (наш самый лучший продавец) — ростом шесть футов и весит около пятидесяти пяти килограммов, болезненно худая, до невозможности застенчивая. Она утыкается носом в роман почти каждую свободную минуту, когда не покупает их у людей, продающих нам книги, или не продает их людям, сопровождая их невнятными рекомендациями. Она рассказала мне, что сама написала более сорока романов, но у нее так и не хватило смелости попытаться их опубликовать. У нее даже не хватило смелости позволить мне прочесть их, хотя я все время об этом спрашивала.

Есть еще Дюк. Дюк — парень на «Харлее», облаченный в кожу и джинсы, с длинной седой бородой и копной длинных серо-стальных волос, повязанных на лбу банданой. Его речь грубая, он суров по жизни и тверд, как сталь, но может быть мягким, как зефир, если ты ему нравишься (к счастью, я ему нравлюсь). Прежде чем переехать в горы, он преподавал в Стэнфорде в должности профессора английской литературы. Он женат на Долорес, которая работает неполный рабочий день в «Маленьком медведе» в Эвергрине, где у них с Дюком есть крошечный домик.

Бабушка любила «Фортнум», смотрела на него как на свой личный общественный центр. Ей не особенно удавалось быть деловой женщиной, но она была счастлива довольствоваться ролью хозяйки для своей эклектичной группы приятелей. Дедушка неплохо зарабатывал, а после смерти оставил ей приличную пенсию, так что ей не о чем было беспокоиться.

В «Фортнуме» пахнет плесенью и стариной, и, как и бабушка, я люблю каждый его дюйм.

Когда я не проводила время в полицейском участке, с Найтингейлами или Элли, я зависала в «Фортнуме» с бабулей и Дюком, а потом и с Джейн. Это было одно из тех мест, где я всегда чувствовала себя, как дома, и, поверьте, это связано с тем, что я росла без мамы.

Но факт, что я его унаследовала, однозначно, черт возьми, не заставит меня отказаться от ковбойских сапог, джинсов и кожаных ремней с огромными серебряными пряжками (таким был мой фирменный стиль одежды, мой фирменный стиль в нижнем белье — строго сексуальные девчачьи кружева и шелк, бабушка говорила, что выглядеть как поклонница ковбоев — это одно, но у каждой девушки должен быть секрет, и сексуальное нижнее белье — лучший секрет, который может быть у девушки).

Теперь я веду дела в передней части магазина. Там есть куча удобных диванов, кресел и несколько столов. Я вложила деньги в эспрессо-машину и переманила к себе из соседней сетевой кофейни своего любимого бариста, Эмброуза «Рози» Колтрейна.

Рози — бог кофе. Рози мог бы приготовить обезжиренный ванильный латте, который доведет вас до оргазма, стоит лишь вдохнуть его аромат. Рози немного заноза в заднице, своего рода кофейный полуотшельник (он приходит, варит кофе, уходит домой), но его талант неоспорим.

Моя идея с кофе стала хитом. С горячими потоками эспрессо начали раскупаться и книги, и теперь у меня в гостиной новая мебель и быстро растущая коллекция крутых ремней и ковбойских сапог.

Я вижу, как все это мелькает у меня перед глазами.

Я быстро поняла, что многое мелькает перед глазами, когда в тебя стреляют.

[2] Преппи — это стиль в одежде, произошедший от формы учащихся «college preparatory schools» — престижных частных школ, готовящих к поступлению в элитные высшие учебные заведения. Яппи — молодые состоятельные люди, ведущие построенный на увлечении профессиональной карьерой и материальном успехе, активный светский образ жизни