– Думаешь, она ещё порадует нас своим чудесным голосом?
– Айла больше не поёт, сэр. Извините.
– Совсем?
– Совсем. Не хочет выступать без гитары.
– Наверняка мы найдём хоть одну.
– Нет, сэр. На Марсе их нет.
– Но петь она ещё может, верно?
Я кивнул.
– Да, сэр. Просто сейчас ей не до этого.
Если честно, ей теперь всё было безразлично. Она почти не вылезала из постели. Только и делала, что валялась на своей койке, смотрела старые эпизоды «Птах» и «Эда и Фреда». Оттого что моя сестра торчала там двадцать четыре часа в сутки (хотя на Марсе это скорее двадцать пять), наша тесная комнатка казалась ещё более душной и крошечной. Причём вела себя Айла отвратительно. На меня почти не смотрела и только огрызалась, если я просил её надеть наушники или подвинуться, потому что её ноги загораживали комод.
Мне уже надоела её вечная хандра, но родители убеждали, что надо проявить сочувствие. Однажды, когда мы с мамой остались наедине, что бывало довольно редко, она сказала:
– Все по-разному переживают горе. Ты легко перенёс весь этот ужас, а вот ей пока не удалось оправиться. Твоей сестре нужно время.
По-моему, за год вполне можно «оправиться» (хотя по марсианским меркам прошло всего полгода), но Айла как будто и не пыталась. Иногда зайдёшь в комнату – а там играет какая-нибудь её песня. В такие моменты сестра сразу выключала планшет, но, похоже, без меня постоянно пересматривала свои выступления.
Если честно, мне это казалось не особо хорошим знаком, но, когда меня спрашивали про Айлу, я всегда улыбался и врал что-нибудь безобидное.
– Думаю, скоро она снова запоёт. Ей просто нужно время.
– Что ж, передай сестре, на станции у неё есть фанаты, – сказал старик и по-дружески стиснул моё плечо.
– Да, сэр. Спасибо.
– И тебе спасибо. Хорошего дня, ребятишки. Вы молодцы!
С этими словами он похромал к библиотеке, и Найя повернулась ко мне.
– Как твоя сестра?
– Сердится на папу – он теперь заставляет её каждое утро ходить в спортзал.
– Наверное, пусть лучше сердится, чем лежит в депрессии? – вставил Дженс.
– Даже не знаю. В депрессии она была повежливее.
– Наверное, завидует, что теперь ты главная звезда в семье, – попыталась пошутить Найя.
– Ерунда, она всё равно известнее меня, – отмахнулся я.
Найя включила планшет и принялась считать на калькуляторе.
– Не совсем. Взгляни на это с другой стороны. Шоу, в котором она выступала, смотрели шестьдесят миллионов человек, но всего на Земле их было девять миллиардов. Наши видео смотрят сто человек из двух тысяч четырёхсот. Если высчитать процент и сравнить… – Тут она оторвалась от планшета и расплылась в улыбке. – На Марсе ты в шесть целых двадцать пять сотых раза популярнее, чем твоя сестра была на Земле!
– Это не смешно, а грустно, – сказал я, а Дженс сгорбился и пробормотал:
– Ненавижу математику.
Я перегнулся через стол и хлопнул Найю по руке.