Ведь он так расстраивается из-за Маськиного непослушания!
Придумать что-нибудь было очень трудно, главное, потому, что ни с кем нельзя посоветоваться: ни с мамой, ни с папой — а уж папа, наверно, что-нибудь придумал бы, — ни с учительницей, ни с дедушкой, который живёт в Москве. Никому нельзя ни сказать об этом, ни письмо написать — секрет!
На свою парту, рядом с Женей, Лида села задумчивая. Но на первом же уроке вдруг случилось такое, что Лида забыла и про Маську, и про сандалию-щуку, и про всяких там кашалотов, и даже про то, что дрессировка Маськи — большой секрет.
Им было задано хорошенько повторить алфавит. Елена Сергеевна вызвала Женю.
По всем правилам Женя стал возле своей парты. Он был в школьной форме, уже весь сухой, а не мокрый, лицо и руки чистые, — наверно, Марья Сидоровна заставила его как следует умыться перед тем, как идти в школу. Женя выпрямился и начал отвечать алфавит; но как он стал его отвечать!?
Лида замерла от неожиданности. Она смутно видела, как у Елены Сергеевны расширились глаза, а головы всех ребят повернулись к Жене. Лида хотела дёрнуть Женю за рукав, шепнуть ему: «Нельзя так! Ты что!?» Но она и шевельнуться не успела. А Женя нёсся на всех парах — вот уж, правда, курьерский поезд.
Звонким голосом, в котором отчётливо слышался испуг, Женя спросил:
— Абэвэ где? — И сам себе ответил: — Ё! — Потом строго приказал: — Жезий каэль мноп! — Округлил глаза и, точно пугая кого-то, надул щёки: — Рэст уфф! — И зачастил: — Ха-це! Че-ша! Щы-ы?
Под хохот ребят он протянул успокоенным тоном:
— Э-ю-я-а! — И замолк.
У Елены Сергеевны порозовели щёки.
— Что это за представление, Сомов?
— Это… — Женя посмотрел на Лиду: она сидела ни жива ни мертва, как говорится в сказке, и то бледнела, то краснела. Женя закрыл рот и ничего больше не сказал.
— Ты готов на любые штуки, лишь бы помешать уроку, — очень строго сказала учительница. — Дай твой дневничок, я напишу в нем замечание. И пусть твой папа, именно папа, подпишется. И становись в угол!
Женя достал дневничок — маленькую тетрадку, куда записывал, что́ задано на дом. Настоящих дневников, как у пятиклассников, например, у них ещё не было. Отправляясь за счёты, Женя положил этот дневничок на стол учительницы.
Елена Сергеевна немножко помолчала и уже всегдашним, ровным голосом вызвала Веру Стручкову:
— Назови нам буквы алфавита.
Вера начала отвечать.
У Лиды сильно-сильно заколотилось сердце. Она подняла руку.
— Что тебе, Лида? — спросила Елена Сергеевна.
Лида с минуту стояла, наклонив голову и собираясь с духом, потом проговорила дрожащим голосом:
— Можно, пожалуйста, я тоже встану в угол?
И заплакала.
Елена Сергеевна удивилась:
— В какой угол?
— В другой. Вон хоть в тот… что у двери, — сквозь слёзы пробормотала Лида. — Ведь за счётами… стоит Женя…
Некоторые ребята засмеялись. На секунду улыбнулась и Елена Сергеевна. Потом брови её слегка нахмурились:
— Ты хочешь, чтобы я поставила тебя в угол?
Лида кивнула и прошептала:
— Да.