Внук Петра Великого: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Снова раздался стук в дверь, кого там опять принесло? Если память мне окончательно не отшибло, я далек от принятия решений, во всяком случае на этом этапе моей жизни. Что-то у меня просить – бессмысленно, все равно я ни на что повлиять не смогу. Дверь приоткрылась и в щель протиснулась голова Ивана Лопухина.

– Ваше высочество, к вам Бецкой Иван Иванович с высочайшим повелением пожаловал.

– Кто такой Бецкой и что за высочайшее повеление? – я поморщился. Что опять Елизавете в голову взбрело? Может быть меня уже высочайше просят собрать манатки и валить в свое занюханное герцогство? – Пускай заходит, надо же узнать, что там за повеление, да еще и высочайшее. – Дверь сразу же распахнулась, и в классную комнату вошел не один неизвестный мне пока Бецкой, а целых четверо разновозрастных типа. Младший – совсем мальчишка на вид, чуть старше Саши Суворова, нервно оглядывался по сторонам, явно не совсем понимая, что он тут делает. Парень немногим старше меня, лет шестнадцати-семнадцати на вид, наоборот вел себя несколько вызывающе – он усмехался, оглядываясь по сторонам, но на меня старался лишний раз не смотреть, все-таки иногда излишняя бравада может привести к непредсказуемым последствиям. Еще один парень, лет двадцати, был абсолютно невозмутим и спокойно смотрел на меня, не проявляя беспокойства. Чем-то он напомнил мне Штелина, но, если тот был спокойно-сосредоточен, то этот парень спокойно-безмятежен, и я не понимал, как к этому относится. Самый старший из четверки, наверное, приближался к сорока годам, и именно он, скорее всего, и являлся Бецким, поскольку именно у него в руках были зажаты бумаги, которые могли быть высочайшим повелением.

– Здравствуйте, ваше высочество, – предположительно Бецкой поклонился и протянул мне те самые бумаги, которые комкал в руке. Бумаги я взял, но разворачивать не спешил, глядя на него, и ожидая, что же он мне сейчас скажет. – Ее величество Елизавета Петровна назначила меня камергером при вашей персоне, а также приказала ввести в штат этих молодых людей. Если вы позволите, ваше высочество, то я представлю вам их…

– Нет, не позволю, – я смотрел в упор и Бейкому явно было слегка не по себе. – Полагаю, что молодые люди сами в состоянии представиться, а также рассказать, за какие прегрешения их так наказали, приставив ко мне.

– Ну что вы, ваше высочество, – Бецкой улыбнулся. – Не думаю, что каждый из нас воспринимает наши назначения в качестве наказания…

– И уж точно не я, – тот, который мне показался излишне наглым и самоуверенным сделал шаг вперед, прерывая своего патрона чуть ли не на полуслове. – Петр Румянцев, ваше высочество, – он поклонился. – За меня, видимо, просил отец, потому что, когда меня вышвырнули из посольства в Берлине за «мотовство, леность и забиячество», – он поморщился, произнося последние слова, скорее всего, цитируя выписку из приказа, – я мог пойти только в одно место, в действующую армию, но отец решил, что шестнадцать лет – это все-таки недостаточно, поэтому упал в ноги ее величества, и она решила дать мне последний шанс, к исправлению, назначая в вашу свиту.

– И как, чувствуете в себе силы встать на путь исправления? – я хмыкнул, глядя на парня, который лишь пожал плечами, как бы намекая, что и хотел бы, но не уверен, что получится. – Понимаю, нужно время, чтобы это понять, – и, повернувшись к невозмутимому, насмешливо спросил. – А вы что такого натворили?

– Ничего, – парень оставался просто образцом спокойствия. – Надеюсь, что ничего. Ее величество хотела отправить меня в посольство в Париж, но внезапно передумала и приставила к вашей особе.

– И вам не обидно? – я смотрел на него с любопытством.

– Нет, почему мне должно быть обидно? Это воля ее величества ставить меня туда, где я могу принести больше пользы. Если она считает, что мое место подле вашего высочества, то я могу лишь повиноваться.

– Представьтесь, – я смотрел на его спокойное красивое лицо и пытался понять, он такой и есть, или это какая-то игра.

– Князь Дмитрий Голицын, – я задумался. Что-то было в его имени знакомое. Вроде он какое-то письмо должен был передать Екатерине от уже свергнутого мужа, но вместо этого сжег его в первом попавшемся камине и переметнулся на сторону любящей супруги. Или это был не он? Или он все это время в посольствах провел? Как же плохо быть совсем неподкованным. Совершенно автоматически я потер шею и повернулся к самому младшему.

– Ну а вас как звать-величать?

– Брюс, ваше высочество, – мальчишка собрался и отвечал четко, прямо по-военному. – Яков Брюс. – И я ничего не натворил. Мой отец хлопотал перед ее величеством о зачислении меня в Семеновский полк, но ее величество решила приставить меня к вашему высочеству.

– А в Семеновский полк-то зачислили? – спросил я, размышляя о том, а что я собственно буду с ними со всеми делать?

– Зачислили, ваше высочество, солдатом, – ответил мальчик и несколько смешался. Ну это понятно, обычно дворянских деток сразу в офицеры производят, а тут по какой-то причине – простым солдатом. Его отца я слава Богу знаю. Он был представлен мне по приезду как вице-губернатор Москвы. Тем более странно, что его сына записали всего лишь простым солдатом, а потом и вовсе направили ко мне. Но, с другой стороны, уже тогда я знал, что Брюса-старшего переводят куда-то в Финляндию, а неприязнь Елизаветы к нему могла быть связана в нездоровом пристрастии Александра Романовича к женщинам из рода Долгоруких, в том числе и к невесте бывшего хозяина этого дворца. Все это мне рассказал Корф, который отыскал меня на приветственном балу и привычно занялся любимым делом – посвящать меня в новейшие сплетни.

Вот кого мне не хватало, всезнающего Корфа. Надо выпросить его у Елизаветы. Во время коронации она должна быть наиболее милостивой и раздающей различные подарки направо-налево.

– Ну что же, – я встал из-за стола. Скоро должен состояться урок фехтования, которые решили проводить в большой бальной зале, пока в малой не застеклят разбитое окно. – Думаю, что Ивану Ивановичу нужно присоединиться к Сергею Васильевичу Гагарину. Вместе вы скорее разберетесь в ваших обязанностях. А остальные пойдут со…

– Вам не кажется, ваше высочество, что пахнет дымом? – перебил меня внезапно нахмурившийся Румянцев.

– Что? Дымом? – я прислушался к своим ощущениям. Да что-то подобное мелькнуло в воздухе. – Точно, есть какие-то наметки, – и я быстро пошел к двери. Распахнув ее, выскочил в коридор, даже не глядя, идут за мной остальные или нет. Лопухина нигде не было видно, зато по коридору бежал, придерживая рапиру у бедра Криббе.

– Пожар, ваше высочество, нужно немедленно покинуть дворец, – прокричал он по-немецки, из-за волнения даже не пытаясь вспомнить русский язык. Вместо того, чтобы тут же послушаться его, я снова метнулся в комнату, схватил Грушу и выскочил в коридор. Кошка что-то почувствовала, потому что пару раз дернулась, но потом прижалась ко мне периодически вздрагивая всем тельцем.

– Что горит? – Криббе остановился передо мной. Его грудь ходила ходуном, видимо, он долго бежал сюда.

– Архивы, которые доставили сюда. Кто-то поджег архивы. Но огонь перекидывается дальше…

– Черт, там же Вяземский!

– Нет, он уже вышел и направлялся к вам, когда полыхнуло. Ваш камер-паж что-то нашел в архивах и спешил с вами поделиться, но вынужден был вернуться, чтобы встать в цепочку…

– Держи, – я протянул кошку Брюсу. – Головой отвечаешь, – после этого повернулся с Бецкому. – Иван Иванович, найдите возьмите Брюса и найдите Александра Суворова. Ваша задача вывести младших. Остальные – за мной, в цепочке каждые руки важны.

– Но, ваше высочество… – в голос хотели возразить Криббе и Бецкой, да и Голицын дернулся, чтобы вставить свои пять копеек.

– Никаких «но», это приказ, – я впервые отдал приказ, а не озвучил просьбу. – Если увидим, что становится слишком опасно, я сразу же уйду.

И не слушая больше возражений, я бросился по коридору в сторону крыла, где так неудачно разместилась Сыскная экспедиция, потому что теперь было совершенно ясно – причиной всех происшествий являлся перевезенный в Лефортовский дворец архив. Но что там могло быть такого, кроме простой уголовки, из-за чего решились на поджог, несмотря на нахождение в здании предполагаемого наследника престола.