Проблема выбора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Еще пока не совсем перестроился, и вы являетесь одним из немногих исключений, с которыми я забываю, что у меня есть вполне приличный кабинет. Что касается вышколенности, то это заслуга их командира Игната Наумова.

– Ваши исключения чрезвычайно льстят моему старческому самолюбию, ваше высочество, – Ушаков коротко улыбнулся и осмотрелся по сторонам. – Слава Богу, что сейчас здесь нет этого вашего животного, которое на меня ужас наводит…

– Мяу, – откуда-то из-под кровати вылезла Груша, и принялась весьма демонстративно умываться, злобно поглядывая при этом на Ушакова.

– Да что же за настырная кошка, – Ушаков всплеснул руками. – Она меня точно преследует.

– Полноте, Андрей Иванович, зачем ей вас преследовать, вы же не мышь, в конце концов, – Ушаков на это лишь хмыкнул и положил передо мной кипу бумаг.

– Вот, ваше высочество, все приказы по Тайной канцелярии, все наши уставы и правила, как вы и просили, – Турок, услышав про то, откуда этот доброжелательный на вид старикан, заметно вздрогнул и отступил в тень, практически спрятавшись за кровать, чтобы на него внимания не обращали.

– Спасибо, Андрей Иванович, я их позже посмотрю, – вся кипа бумаг легла сверху на дневники, не позволяя Ушакову разглядеть, что за тетради здесь лежат. – Вы присаживайтесь, Андрей Иванович, я вам хочу про свою задумку рассказать. – Дождавшись, когда Ушаков расположится за столом, что уже становилось какой-то странноватой традицией, я неторопливо преступил к озвучиванию своей идеи. – Как вам, наверняка, известно, на Английских островах существует множество кружков, в которые собираются люди и проводят там приятно время, исходя из своих предпочтений.

– Ну еще бы, – Ушаков скривился. – Лорд Дэшвуд своими совсем не невинными проказами сумел даже здесь в Петербурге отличиться. А уж что он творит в своей родной стране, страшно подумать.

– Творит лорд Дэшвуд страшные богохульные вещи, – уж о клубе «Адского пламени», наверное, хоть раз, но слышали все. – Но мы сейчас говорим вовсе не о его бесчинствах. У нас жалко, что нет таких вот кружков, где знатные господа вместе и иностранцами могут говорить, о чем душе угодно, за бокалом вина, или за игрой в карты, или в кости, – я выразительно посмотрел на него.

– Я, кажется понимаю, к чему вы клоните, ваше высочество, – Ушаков наклонил голову. – И как именно вы хотите все организовать?

– Это будет роскошно, тайно, немного греховно и очень дорого, – Я уже прямо видел один из дворцов в котором организован мужской клуб, куда дамы допускались только в виде веселых девок. – Что бы кто не говорил, а в нас, в мужчинах есть определенная тоска по домострою, по месту, куда женщина войти не сможет. Мой дед Петр Алексеевич забил последний гвоздь в крышку гроба этому пережитку, но не побеспокоился о том, чтобы создать такого рода отдушину, приятную сердцу любого мужчины. Доходы, чтобы позволить нанять прекрасных поваров, закупить отменные вина, будут поступать в виде ежегодных взносов членов клуба. К тому же, можно ввести в правила, что любая не сыгравшая в игре ставка уходит клубу. Все предельно тайно, можно даже ввести в правила, что члены клуба обязаны находиться в клубе в масках. Новые члены клуба могут рассчитывать на членство только после того как их кандидатуру утвердит большинством голосов, так называемый, совет правления. Ну и по мелочи, несколько тайных спален, несколько постоянных шлюх в штате прислуги. Пара новых игровых забав, – вот что я за человек такой, а? Любой нормальный попаданец пытается заниматься прогрессорством, делать новые винтовки и ускорять появление тех же паровозов, а я хочу ввести в этот мир рулетку и все-таки заставить кого-нибудь сшить мне теплые домашние тапки.

Но, может быть, во мне сказывается недостаток знаний и умений, может быть надо мной все же довлеет юное тело, но ничего другого для быстрой организации полноценной слежки за всей той иноземной шоблой, что заполонила обе столицы Российской империи, я придумать так и не смог. Нет, в итоге я добьюсь и четкого разделения Тайной канцелярии на подразделения со своим функционалом и выученным штатом. Но это будет потом, потому что на такие преобразования уйдут годы, а получать информацию нужно уже сейчас. Особенно, учитывая те данные, которые мне удалось извлечь из письма Марии. А еще меня уже просто трясет от количества иностранцев, занимающих ключевые посты. При этом, я далеко не уверен, что эти господа такие уж преданные своей «новой Родине» и не стучат со скоростью звука своим настоящим повелителям. Да что далеко ходить, тот же генерал Кейт, к которому имеет предписание граф Брюс. Я в упор не помню такого генерала в Российской армии, а вот в Прусской – вполне. Так же, как и некто Кейт, находящийся в больших чинах приблизительно в этот период времени, нет-нет да мелькал в сериалах, посвященных Англии. Могу ли я с уверенностью сказать, что часть военных секретов в итоге не оседает у джентльменов и у того же Фридриха? Вот странно, почему я сейчас не могу сказать, что да, абсолютно уверен?

– Это очень интересное на самом деле предложение, ваше высочество, – Ушаков задумчиво принялся вертеть трость. – Моя отставка это вопрос скорого времени, как ни крути. И вы, ваше высочество, не сможете повлиять на это решение ее величества. Я только надеюсь, что вы сумеете убедить Елизавету Петровну в том, чтобы моя должность досталась кому-то более достойному, нежели Шувалов. Теперь вернемся к вашей идее, я думаю, что старому греховоднику вроде меня будет, чем заняться на старости лет, организовав этот притон для благородных и просто богатых промышленников. Ну и иноземцев, куда уж без них. Все одно игорные дворы будут существовать, как с ними не борись, а этот клуб, как вы его назвали, все же уменьшит их количество, потому что все будут стремиться получить заветное членство. У меня и дворец подходящий есть на примете. А про новые игровые забавы вы мне потом расскажете, ваше высочество, когда посмотрите, что получилось.

– Договорились, – я слабо улыбнулся. – Вам нужны будут деньги на первичное убранство?

– Я скажу, ежели они мне понадобятся, – Ушаков встал, тяжело опираясь на трость. – Если позволите, я, пожалуй, пойду, ваше высочество. Мне надо как следует все обдумать.

– Идите, Андрей Иванович, идите, – я проследил за ним взглядом. – Турок, выползай уже из-под кровати, нечего пол там собой вытирать, – я чуть повысил голос, когда дверь за Ушаковым закрылась. Немного сконфуженный Турок появился из-за балдахина и подошел ко мне поближе. – Садись и рассказывай подробно, что иноземцы, чьи разговоры ты слышал, говорят о России. Да, как ты их понимал? Или они специально для тебя по-русски изъяснялись?

– По-немецки они изъяснялись. А немецкий я немного знаю, так что почти все было мне понятно, – огрызнулся вор, садясь на самый краешек стула, выдвинутого из-за стола. – Те, которые не достоинства наших женщин обсуждали и не способы выкачать поболее денег из казны, говорили почти все об одном и том же, как сместить Бестужева. Видимо, вице-канцлер у многих иноземцев поперек глотки стоит.

– Да, получается, что так оно и есть, – я задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Причем, почему-то его хотят утопить не только прусаки с французами, но и австрийцы, за которых он, вроде бы, выступает. И это совершенно не объяснимо. Хочется-не хочется, а идти к вице-канцлеру придется. – Я поднялся из-за стола. Что бы он обо мне не думал, пришла пора объясниться. Бестужев сейчас слишком мощная фигура, чтобы можно было его отбросить в сторону за ненадобностью. К тому же, мне все еще нужны были сведения о происходящем в мире, чтобы не сунуться прямо в пасть льва во время, казалось бы, практически родственного визита в Гольштинию. С этими мыслями я направился к выходу из спальни, чтобы попытаться найти Бестужева, который в это время всегда работал во дворце, где ему были выделены помещения.

Глава 8

С Бестужевым мне встретиться так и не удалось. Просто таким образом сложились обстоятельства, которые были изначально не в мою пользу. Настроен я был весьма решительно, но, когда подошел к кабинету, то остановился, с удивлением прислушиваясь, потому что за плотно закрытыми дверьми кипела ссора. Спорщики так громко орали, что их брань проникала сквозь тяжелые двери, отражаясь от стен небольшой комнаты, которая выполняла роль приемной при кабинете вице-канцлера. Стоящий на страже возле дверей гвардеец покосился на меня, но ничего не предпринял для моего удаления из приемной, чтобы я не слышал разговор, невольным свидетелем которого стал.

Судя по всему, с Бестужевым ругался Александр Иванович Румянцев, отец Петьки, которого я видел пару раз, да и то мельком. На коронации Елизавета пожаловала ему табакерку, которую мне было поручено вручить, вот и все знакомство. Но голос я его запомнил, и теперь без труда узнал.

– Нельзя во всем потакать Готторпам, пойми, Александр Иванович! Надо брать от шведов то, что они вообще могут отдать, не подавясь при этом! – за этими словами последовал гулкий звук удара, словно взбешенный вице-канцлер саданул кулаком по столу.

– Но ее величество ясно дала понять, что договор должен включать имя того наследника, которого мы сами изберем, и тебе, Алексей Петрович, более, чем кому-либо другому должно быть известно о том, как важно иметь дружественного правителя! К тому же ее величество думает, что шведы все еще имеют виды на Петра Федоровича, поэтому решила подстраховаться, включив этот пункт в договор!

– Да плевать, кто в итоге шведский трон займет! Пусть даже Великий князь в итоге передумает, вернется к кирхе и уедет в Стокгольм! Шведы никогда нам друзьями не будут! Никогда!

– А кто будет нашим другом? Кто, Алексей Петрович? Может бриты твои? Думаешь, я не знаю, что английский посол постоянно твой погребок обновляет? Так, может быть, Англию видишь ты в наших друзьях?

– А ты в мой погребок не заглядывай, лучше за сыном присмотри, чтобы он твой не осушил, – в голосе Бестужева появились рычащие нотки. – Шведов надо дожать, чтобы пикнуть не могли боле. А так придется еще Данию успокаивать заверениями, что вовсе мы не хотим замок родовой, что когда-то семье Великого князя принадлежал, возвращать. Ну а не поверят они нашим заверениям, что тогда? Войска у шведов оставлять, когда прусак вовсю уже скалится, да османы того и гляди голову поднимут? А это опять может быть война, коя ничего нам, кроме трат не принесет! Никакой выгоды!

– Не смей сына моего трогать! Твоего из притонов только и выносят, хорошо еще узнают, а то в лужу какую давно бы скинули, обобрав при этом. И думать ты можешь, что тебе душа велит, а я волю государыни Елизаветы Петровны выполню полноценно и договор составлю так, как она его хочет видеть.

– Да? Может еще за сестрой этого полоумного Фридриха съездишь в Берлин? А то он уже брак с Великим князем своей сестры считает делом решенным! Он уже в письме Анну Амалию едва ли не Великой княгиней называть посмел. Так вот, не бывать этому! А знаешь, почему? Да потому что папаша этого Фридриха слишком плодовитым был, и как только имя наследника Шведского станет известно, одна из многочисленных сестер прусака тут же в невесты ему будет предложена! И что тогда будет с того мирного договора, который ты поедешь обсуждать и заключать? В какое место его можно будет засунуть? Мы итак из-за Швеции Силезию проворонили, и я не хочу становиться свидетелем возвышения этого выскочки!

– Смотри, Алексей Петрович, твоя гордыня когда-нибудь тебя погубит…

– Ха! Да ты знаешь, почему нас вообще еще терпят? Да потому что заменить нас некем. Если только Остермана с Минихом вернуть. Нет у России верных сынов, кроме тех, кого еще Петр Алексеевич на службу призвал. Все немцы заполонили. Да и теперь, вместо того, чтобы кого учебой занять, вон твоего Петьку хотя бы, он хоть и шельма добрая, но мозговитый парень растет, продолжают тех же немцев привечать, а значит долго нам еще на службе коптить, вот помяни мое слово. Пока молодежь вроде Шувалова того же не заматереет и зубы не начнет показывать. А свое мнение я уже высказал – от шведов мы еще хлебнем полной ложкой, но это дело, я погляжу, решенное, и от моего слова ничего зависеть уже не будет. Но прусаков я сюда не допущу и точка! Вот костьми у порога лягу, пущай топчут, но свадьбе этой – не бывать!