Что-то внутри меня щелкает после его слов. Наверное, чека предохранителя срывается, выпуская наружу все, что накопилось внутри меня за эти дни. Лавина эмоций и негодования, вызванная тем, с каким спокойствием Кирилл говорит мне то, что должен был сообщить еще давно.
— Ты обязан жениться на другой! Как это может не иметь значения?! Как, Кирилл?! — мой голос звенит от напряжения, а тело пробирает мелкая дрожь. — Это все меняет! Ты должен был мне все рассказать!
— Диана, послушай… — он пытается успокоить меня и взять за руку, но я вырываю свою кисть из его хватки.
— Что послушать, Кирилл? Я уже услышала достаточно! Я была для тебя временным развлечением, не так ли? Игрушкой, с которой ты хотел как следует оторваться перед тем, как женишься на Бэлле?!
— Ты никогда не была для меня игрушкой! — Кирилл все-таки заключает меня в плен своих рук.
— Отпусти! — я брыкаюсь и пытаюсь вырваться, не в силах больше находиться рядом с ним. — Не хочу тебя видеть после такого!
— Диана, успокойся, пожалуйста, и выслушай меня для начала! — говорит он твердым голосом, и я затихаю против воли. — Так-то лучше, — кивает Кирилл, заметив, что я больше не сопротивляюсь.
— У тебя есть две минуты на объяснение! — прожигаю его взглядом насквозь.
— Я уложусь в одну, — усмехается он, чем только сильнее меня злит — издевается?
— Между мной и Бэллой, действительно, есть соглашение. Краснов заставил меня его подписать, после того, как застукал нас в своем кабинете, — поясняет Кирилл, все еще держа меня мертвой хваткой.
Я чувствую, как мне становится больно от его слов. Даже представлять не хочу, что они могли делать с Бэллой в кабинете отчима.
— Ты же знаешь, что Красновы заморочены на соблюдении каких-то устаревших традиций, поэтому отчим, увидев, что его дражайшая племянница далеко не невинна, как все считали, решил пойти на принцип. Скрипя зубами, но он заставил нас подписать это соглашение. Я был обязан жениться на Бэлле и еще соблюсти пунктов тридцать в пользу семьи Красновых.
Я молчу, пытаясь переварить то, что он мне сказал.
— Но это же… бред какой-то… — качаю я головой, не до конца веря в услышанное.
— Чистой воды бред, — соглашается Кирилл. — И к тому же оно не имеет никакого значения, я уладил этот вопрос. Договор между мной и Бэллой потерял силу, как и все то, что было между нами.
— Но ведь твоя мама только что сказала обратное…
— Она не в курсе того, что я разорвал договор. Никто не в курсе, даже Бэлла, которая собственноручно подписала отказ от соглашения.
— Но, как?..
— Мне помогла Эл и невнимательное отношение Бэллы к деловой документации, — поясняет Кирилл. — У нее есть такая привычка — не читать то, что ей неинтересно. А у Эл неплохо получилось втереться к ней в доверие, и она, можно сказать, сделала мне подарок на прощание.
— На прощание?
— Да, Эл пришлось уехать, но это долгая история. А мы с тобой еще первую не закончили, — он позволяет себе легкую полуулыбку, однако я не подаю вида, что так быстро ему поверила.
— Я одного не могу понять.
— Чего же?
— Почему ты не отказался сразу? Почему ты… дал согласие на женитьбу? — я перевожу взгляд на Кирилла, с лица которого теперь пропадает любой намек на улыбку или веселье.
Он отстраняется от меня и поворачивается к зеркалу, висящему на противоположной стене.
— Я… Я думал, что так еще больше разозлю отчима. Знаешь ли, я любил бросать ему вызовы, а еще редко задумывался о последствиях своих поступков. Мне казалось, что подписав это гребанное соглашение, я смогу держать отчима на коротком поводке.
— То есть, тебе было все равно на Бэллу и на ее чувства?.. — вопрос вырывается у меня на автомате.
— Не буду врать — да, — Кирилл смотрит в глаза моему отражению. — До встречи с тобой меня вообще мало заботили чьи-либо чувства.
Я вижу, что это откровение дается ему непросто. Но для меня оно становится чем-то вроде очередного признания. Кирилл Тигунов обнажает мне душу, и я понимаю, что не могу ему не верить.
По правде говоря, я уже давно сдалась на милость этому змею-искусителю. Он стал неотъемлемой частью моей жизни, стал моим кислородом… Я не могу не дышать, не вдыхать его, иначе просто не смогу жить.